— Заткнись, дружище, — тихо, но жестко сказал я. — Мы ничего не знаем. Мы просто развозим рыбу. Точка.

Глава девятая: Рыба не той свежести

В общем, хотелось бы сказать, что жизнь налаживается. Но я, пожалуй, поостерегусь торопиться. В любом случае, наш первый день в роли "разносчиков" выдался весьма продуктивным. Ну и, ясное дело, носить корзины всяко легче, чем таскать мешки на своем горбу.

Единственный минус, маршрут, по которому нам предстояло перемещаться, пролегал через самые грязные и темные задворки Маленькой Италии, Бруклина и близлежащих улиц. Мне уже реально начало казаться, что весь Нью-Йорк так выглядит: бедные дома, скромные кварталы, раздражающие запахи помоев, смешанные с целым рядом других, не менее "приятных" ароматов.

В отличие от Патрика с его удивительной наивностью, я сразу сообразил, что «рыба не той свежести» — это эвфемизм. Так сказать, кодовое название настоящего товара, который мы доставляли.

Ну и чтоб проверить свои подозрения, как только отошли от заведения Салли, я остановился, спрятался за угол и заглянул внутрь корзины.

– Джонни, что там? – Патрик едва не попрыгивал на месте от нетерпения.

– Там, мой ирландский друг, жидкое золото. – Усмехнулся я, довольный тем, что все правильно понял и оценил с первых же минут.

Под слоем слизистых рыбных тушек в корзине лежали плотно упакованные бутылки. Самогон, виски, джин — что угодно, на любой вкус и цвет.

Честно говоря, не понимаю, зачем нужно прятать алкоголь именно таким образом. В чем прикол? Почему нельзя использовать обычную, свежую рыбу?

С другой стороны, какая мне, по большому счету, разница. То, что рыбешка припахивает изрядно, это – да. Ну а в остальном – да и черт с ним.

Может, таким образом Салли создал свой фирменный стиль. Тем более, уверен, наш дорогой мистер Сальваторе тоже далеко не верхушка айсберга. Он сто процентов работает под кем-то. Нью-Йорк слишком большой город для мелких бутлегеров. Скорее всего, Салли – это всего лишь один из "распределительных центров" мафии.

– Это что? Это... – Патрик оглянулся по сторонам, а затем, понизив голос до шепота, продолжил. – Это контрабанда, да? Джонни, мы нарушаем закон!

– Ну ты можешь вернуться на пирс и батрачить с утра до ночи как раб. Вообще не вопрос. Сколько протянешь? Год? Два? Максимум – пять? Я предпочитаю называть наш товар другими словами. По мне, это – нормальная возможность заработать, не угробив здоровье. Идём. Хватит торчать тут, как бельмо на глазу. Быстрее отнесем, быстрее вернемся за следующей корзиной.

Может, я ответил Патрику слишком грубо. Согласен. Но бестолковиться, развеивать его сомнения мне совсем не хотелось. Бессмысленная трата времени. Либо он со мной, либо – нет. Все.

Я поправил рыбу, чтоб она лежала, как положено, и двинулся в сторону, где должно находиться нужное заведение. К счастью, ирландец за недолгое время нашей дружбы успел проникнуться уважением к тому, что я говорю. Он тяжело вздохнул, явно испытывая моральные терзания, но развивать тему не стал. Шустро припустил вслед за мной, стараясь не отставать.

Адрес по которому находился "Уголок Неаполя", как и точное его расположение, нам в двух словах обрисовал Салли, когда выпроваживал со "склада". Фредо на тот момент уже ушел. Так что, в какую сторону двигаться, представление имелось. Тем более, улицы в Нью-Йорке расположены достаточно удобно. Это тебе не по какому-нибудь Саратову кружить.

В отличие от своего друга я не испытывал ни волнения, ни угрызений совести. По факту, мы стали мелкими сошками, скромными винтиками в системе бутлегеров Нью-Йорка. От того, что конкретно эту корзину отнесу я, а не кто-то другой, ничего не изменится.