Меня, пожалуй, только немного напрягала история с полицией. Я усердно пытался вспомнить, насколько активно во времена "Сухого закона" эти товарищи боролись с бутлегерами. Если судить по фильмам, то вроде не очень. В сериалах, как правило, все местные полицейские были куплены и проплачены.

Просто иметь проблем с американским правосудием сильно не хотелось бы, это да. Мои планы на будущее выглядят немного иначе.

Первая же таверна, тот самый «Уголок Неаполя», оказалась темным, прокуренным заведением. В скромном по площади и обстановке зале имелось несколько столиков, штук пять-семь, за которыми сидели угрюмые мужчины, игравшие в карты.

Воздух был густым, спертым, пах дешевым табаком, по́том и перегаром. Есть ощущение, о системе вентиляции здесь вообще никто не в курсе, потому что, как только вошли внутрь, у меня от столь насыщенного амбре́ заслезились глаза. В общем, заведение не для элиты, скажем прямо. Что еще раз подтвердило, Салли Рыба снабжает алкоголем места определенного уровня. Те, которые проще и ближе к народу.

Как только мы с Патриком переступили порог, разговоры в одно мгновение стихли, а присутствующие, словно по команде, отложив карты в сторону, уставились прямо на нас. Колючие, недружелюбные взгляды в полнейшей тишине изучали то меня, то ирландца, то нас обоих одновременно. Один из гостей даже немного отодвинулся вместе со стулом и опустил руку вниз. Чисто интуитивно я понял, у него при себе оружие.

Из-за стойки, с запотевшим бокалом в руке, который он тщательно натирал тряпкой, поднялся здоровенный детина с бычьей шеей и лицом человека, способного без малейших сомнений свернуть кому-нибудь шею. Говорю "кому-нибудь", потому что как правило, подобным типа реально безразлично, кому и что сворачивать.

Он медленно, с явной угрозой двинулся к нам.

— Вы кто такие, шкетты? — Голос здоровяка полностью соответствовал его физиономии, напоминая скрип ржавой двери. — Здесь не место для детских сборищ. Катите отсюда, пока не отхватили.

Я почувствовал, как рядом напрягся Патрик. Видимо, в этот раз его не устроило сравнение с детьми. Он-то себя в свои семнадцать считает взрослым мужчиной.

Я уже понял, что напряжение – это верный признак растущей агрессии. Еще не хватало, чтоб ирландец снова кого-нибудь покусал в приступе злости. Нужно провести с ним сеанс психотерапии, что ли. У меня, конечно, подобного опыта нет, но вебинаров по НЛП и бизнес-психологии в свое время было просмотрено немало. Глядишь, что-нибудь сгодится. Иначе в один из таких моментов меня прибьют вместе с ним за компанию.

Я, тихонечко задвинув Патрика себе за спину, сделал шаг вперед. Старался держаться уверенно.

— Нас прислал синьор Сальваторе. Передал вам кое-что.

— Какой еще Сальваторе?

Здоровяк хмуро уставился на меня. Похоже, его смущал тот факт, что конкретно мое лицо он видел впервые. Наверное, к нему раньше приходили другие "разносчики" и теперь Энцо, а я так понимаю, это он и есть, пытался сообразить, мы с Патриком – подстава или новые сотрудники Салли.

— Я не ждал никакого… – Добавил здоровяк, продолжая пристально изучать меня.

– Вот. – Я протянул вперед корзину. – Сеньор Сальваторе сказал, вы ценитель особой рыбы. Рыбы не той свежести.

Стоило мне произнести "волшебную" фразу, каменное лицо Энцо дрогнуло. Глаза сузились, нозди втянули воздух, наполненный особым, ни с чем не сравнимым «ароматом», которым фонила от корзина. Здоровяк будто он с помощью обоняния пытался понять степень моей искренности. Агрессия мгновенно испарилась, сменившись на деловую оценку ситуации.