По лицу мальчика было видно, каких усилий ему это стоит: темнота, из которой он только что вынырнул, тянула его назад, грозя пожрать, растворить…

Дар схватил его за руку и подтянул к себе… Это был жест его матери, жест Рон, — мелькнула догадка. Именно так она вытаскивала и возвращала к жизни тех, кто уже собирался уйти… Сейчас Дар повторил его. Неосознанно. И понял, чье это знание… Возможно, оно перешло по наследству… как стихи, которые пишет и Рон… как множество других черт, которые не объяснить влиянием генов…

Значит, и от отца должно было что-то перейти. От самого Бога Войны… Значит не время опускать глаза… ему можно противостоять…

Мысли пронеслись в голове Дара за какую-то долю секунды. Осталась только реальность, где он держал за руку мальчишку, не давая ему провалиться во мрак…

— Кто ты? — спросил Дар, всматриваясь в его глаза. Он запоздало понял, что не стоило так доверять этому призраку… и вспомнил мамины рассказы о диких сущностях, охочих до чужих душ…

— Редьяри… — ответил маленький варвар, переводя дух. — Фенрир-волк занял мое тело… его присутствие убивает меня… помоги мне его изгнать…

— А ты знаешь, кто я? — холодным голосом произнес Дар.

— Нет…

— Я - сын этого самого Фенрира…

Дар произнес это медленно и доходчиво и стал ждать реакции…

— Ты не такой, как он! — выпалил Редьяри. — Ты услышал мой зов еще тогда… ты услышал меня сейчас… Помоги мне!.. Я не хочу этой войны!

— Я тоже не хочу, — кивнул Дар. — Ты говоришь со мной. Слышит ли нас Фенрир?

— Он спит по ночам. Тогда я получаю немного свободы. Вот почему я смог позвать тебя…

— Тогда расскажи мне все, что я должен знать, чтобы победить его. Все сильные и слабые стороны…

— Он неуязвим… — видно было, как Редьяри сразу сник. — Тот, кто ранит его, и сам получает такую же рану… но на моем теле… теле Фенрира… они заживают в единый миг… Стрелы отскакивают от него, не долетев…

— А пули?..

— Я не знаю…

— Скажи еще…

…В этой темноте Дар потерял счет времени. То, что наступает утро, он понял по тому, что держать Редьяри на поверхности мрака становится все труднее и труднее. Сам Редьяри тоже это почувствовал…

— Неет!!! — завопил он, как сумасшедший, почувствовав, что у Дара дрожит рука.

— Я больше не могу тебя держать, — сказал Дар. — Тебе пора…

Не слушая сумасшедших протестов, Дар отпустил Редьяри…

— Помоги мне… — взмолился он в последний раз и растворился во тьме…

Какой-то вкус опасности разлился в мрачном лабиринте сна. И без всяких подсказок Дар понял, что, если он здесь останется…

…Бежать здесь некуда… этот сон — из тех, где в реальность надо выбираться, карабкаясь изо всех сил; выворачивая ногти и сдирая кожу с локтей…

И Дар начал карабкаться, силясь выкинуть из сознания этот лабиринт… и, словно тонущий человек, запутался, где здесь верх, а где низ… Но кто-то схватил его за руку и потянул к себе…

…За окном сиял зимний полдень. Над Даром, лежащим на кровати в своем домике, склонилась мать… Она держала его за руку…

Такую же рану… такую же… Я должен…

…Дар решил говорить на языке Тигров, потому что их было больше.