И, бросив ненужный стаканчик в бак для мусора, быстро расплатился с официантом и направился в сторону своего серебристого «порше»…

Самид Мирзоев громко храпел, разметавшись в просторной постели. Одеяло сползло на пол, обнажив жирные телеса кавказца. Без дорогого костюма, модной прически и шикарного лимузина он был похож на откормленного поросенка, любимца неизбалованных зрелищами деревенских детишек Тишину комнаты нарушила мелодичная трель телефонного аппарата — Мирза не просыпался После десятого звонка в комнату вошла блондинка в накинутом на плечи полупрозрачном пеньюаре. Расплывшаяся косметика, мешки под глазами, потухший взгляд свидетельствовали о вечерней пьянке.

Девица, поморщившись, словно бы всю ночь пила не двойной бурбон, а уксус, подошла к телефону.

На другом конце провода кто-то настойчиво добивался Мирзоева.

Блондинка, прикрыв ладонью мембрану трубки, вопросительно взглянула на своего спящего хозяина.

— Тебя…

— М-м-м-м… — послышалось с кровати.

— Мирзойчик, вставай, — она что было сил трясла его за плечо, пытаясь разбудить.

— М-м-м-м…

— Ну Мирза…

— Иди ты на…

— К телефону…

— Спроси — кто?

— Кто? — послушно поинтересовалась девица.

— Я буду говорить только с Мирзой, — послышалось из трубки.

Наконец ее усилия увенчались успехом, Мирзоев, стряхнув с себя остатки сна, потер виски.

— Ну что тебе?

— Тебя, говорю…

— Куда?

— Вот телефон…

— Зачем?

— Сам спроси, со мной говорить не хотят, — произнесла она капризным тоном.

Во рту было так погано, будто бы он всю ночь сосал медную дверную ручку. С трудом преодолевая позывы рвоты, Самид непослушными пальцами взял трубку телефона.

— Ну что еще…

— Это Тахир, — голос телохранителя звучал встревоженно, и это насторожило, — у нас крупные неприятности…

— Что еще там?

— Не по телефону. Будем через полчаса, — по-военному четко говорил Тахир.

Самид, поминутно морщась, с ненавистью посмотрел на телефонный аппарат и бросил трубку на рычаг.

«Этого еще не хватало, — подумалось ему, — час от часу не легче.»

Никогда еще за все время пребывания тут, в Берлине, у него не было серьезных неприятностей, не считая нескольких мелких стычек с налоговой полицией. Ну а подобные утренние пробуждения, когда больше всего на свете хочется не выслушивать Тахира, а заспать свое поганое состояние — не в счет.

Мирза, тяжело вздохнув, попытался прикинуть, что за неприятности могли произойти в это унылое утро, но так ничего и не придумал…

Тахир не заставил себя долго ждать — последние события не терпели никаких отлагательств.

Мирза, прихлебывая пиво прямо из горлышка, недовольно уставился на охранника.

— Ну, что такое?

Тот сглотнул слюну — его острый кадык быстро-быстро заходил под подбородком.

— Такое дело, босс… Утром мы прибыли в офис на Курфюрстендамм, а там — два трупа.

Мирза едва не выпустил бутылку из рук.

— Что?

— Расул и Назим… Твои родственники, бакинские, которые пытались тебя шантажировать — помнишь?

Самид скривился.

— Ну и что с ними случилось?

Тахир тяжело вздохул.

— Одного зарезали, а другой — с проломленной головой, — сказал он.