– Угомони его, – приказал я шпаге.

Она тут же ожила, свернулась в петлю и уперлась острием борцу в кадык, после чего вырвалась из его рук, изобразила в воздухе кульбит и с глухим звуком ударила рукоятью прямо в лоб.

Когда борец повалился без чувств, шпага вонзилась в пол, проткнув изуродованное ухо.

– Йок‑макарек! – выкрикнул боксер и ринулся ко мне.

– Чего ждешь? – спросил я у пеликана.

Бронзовая птица встрепенулась, взлетела к потолку и, совершив крутой вираж, свалилась в боевое пике. Боксер испуганно пригнулся, но это ему не помогло. Получив свое, он отлетел к батарее и там затих.

Когда пеликан сел мне на плечо, я спросил у побелевшего лицом юриста:

– Не стыдно тебе, дружок?

Адвокат не ответил.

– Ведь наверняка был когда‑то примерным мальчиком, – тихо произнес я, а потом гаркнул: – Был или нет?!

– Бы‑ы‑ыл, – еле слышно проблеял адвокат задрожавшими губами.

– Плакал, когда умерла мама олененка Бэмби?

– Пла‑а‑акал.

– А теперь что творишь?

Он пожал плечами.

– Пошел вон, пока в жабу не превратил, – приказал я, устало откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.

Через секунду юриста в кабинете уже не было.

Я накапал себе в стакан «от нервов», выпил и только после этого выкинул за окно бесчувственные тела. В каждом из хунвейбинов живого веса было за центнер, но я осилил. И даже ни разу не чертыхнулся. Любишь кататься – люби и саночки возить.

ГЛАВА 12

По окончании насыщенного трудового дня я завез Леру в Дом культуры имени товарища Дзержинского. По средам у моей помощницы «танец живота». Ничего не имею против, хотя и не совсем понимаю, где она прячет тот самый живот, которым должна зажигать.

Прежде чем расстаться, я вытащил из бардачка коробок с золотой лодочкой и выдал девушке задание:

– С утра идешь в краеведческий музей, находишь профильного специалиста и выясняешь об этой штуковине все, что можно выяснить. Осилишь?

– Спрашиваете! – загорелась Лера. – Конечно. А что это?

– Я тебя зачем в музей посылаю?

– Узнать все про эту вот красоту.

– Так чего ты у меня спрашиваешь? Это я у тебя сам завтра спрошу, что это да зачем это.

– Блондинке стало стыдно, – созналась Лера. – Блондинка зарделась.

– То‑то же, – усмехнулся я. – И вот что еще. Вне коробочки держи эту штуковину не больше минуты.

– Почему?

– Чтоб не окислилась.

– Но это же золото. Оно же…

– Умная?

– Не совсем, но на макушке уже появилось темное пятнышко.

– Гони сюда коробок, сам схожу.

– Но почему?!

– Потому что мне для этого дела не нужен умный помощник, мне нужен исполнительный.

– Все, шеф, поняла. Минуту так минуту.

Она зажала коробок в кулачке и выскочила из машины.

Оставшись в одиночестве, я пошел на круг по улице Декабрьских событий и, чтобы не тратить понапрасну время, запустил подготовленный Лерой диск с той дорожки, на которой прервался в офисе.

– Не спите, шеф! – раздался из колонок окрик Леры (при чтении собранного материала она не забывала вставлять в текст отсебятину). – Начинаю читать про тамошних служителей культа. Слушайте. Для отправления жертвоприношений у доваларов, как и у других коренных народов Сибири, существует особый класс шаманов, которых они называют кхамами. Кхамами бывают не только мужчины, но и женщины.