Представив, как лихо бы наехали на нее кинокамерой братья Шоу и как красиво бы закружили вокруг нее с той же самой камерой братья Вачовски, я выдернул пистолет из кобуры и с криком «Какая падла!» побежал на выход.

Но во дворе уже никого не застал. Успел увидеть лишь «запаску» черного «лендкрузера», нырнувшего в арку между домами напротив. Стрелять не решился. Во‑первых, не пойман – не вор. Во‑вторых, детвора по двору шастала косяками. Заденет невзначай какого‑нибудь короеда шальная пуля – горя потом не оберешься. Спрятал пистолет от греха подальше, обозвал неведомых врагов козлами и взялся за поиски скобы с чекой. Скобу сразу обнаружил, а чеку искал‑искал – да так и не нашел. Решил: черт с ней, из канцелярской скрепки сооружу.

Вернувшись в кабинет, стал ладить скобу на место. Помучился, но присобачил. И только тогда сообразил, что зря старался. Дошло, что взрыватель‑то уже сработал и, только лишь ступлю с гранатой за порог кабинета, рванет к такой‑то матери. Как только я это понял, с моих губ сорвалось все то же сакраментальное:

– Козлы! – И следом: – Поубиваю!

Разрулить ситуацию можно было двумя способами.

Первый такой: дождаться Ночи Полета и уже потом, став полноценным магом, обратить гранату в прах. Но в таком случае она будет висеть в кабинете еще несколько дней. Я‑то ладно, переживу. А если кто другой войдет? Например, Лера. Что тогда? Как объяснить? А – не дай Сила! – заденет? К тому же я не знал, насколько хватит предохранительной Силы кабинета. В общем, этот способ не подходил.

Еще один был таким: используя Силу боевого браслета, наложить на гранату заклинание «Остановись, Мгновение» (я называю его «Паузой Гете») и тем самым заморозить процесс. А потом уже взорвать где‑нибудь на пустыре.

Боевой браслет был последним заряженным артефактом, и, честно говоря, меня жаба давила его расходовать, но ничего другого не оставалось.

И я это сделал.

Только сунул обезвреженную лимонку в карман, позвонила Лера.

– Шеф, это я, – совершенно убитым голосом произнесла она, после чего жалобно всхлипнула.

Я никогда не слышал, чтобы она ревела, поэтому вскрикнул:

– Лера, что случилось?!

В ответ она разрыдалась в голос. Тогда я подпустил в голос успокаивающие интонации и спросил:

– Где ты, девочка моя?

– И… и… и… – раздавалось из трубки какое‑то время, но потом Лера сумела взять себя в руки и в промежутках между всхлипами сообщила: – В… в… в… Торговом. У… у… у… банкомата.

– Жди там и с места не сходи, – приказал я, бросил трубку на аппарат и выбежал из офиса.

Она выполнила приказ – я нашел ее на первом этаже Торгового комплекса недалеко от эскалатора. Зареванную и потухшую. Это была не Лера, это была какая‑то тряпичная кукла. Я взял ее за руку и потащил на выход.

– Рассказывай, – приказал я, затолкав девушку в машину.

– Кулон, – тихо сказала она.

– Что «кулон»?

– Украли.

– Кто?

– Цыганка.

– Какая еще, черт возьми, цыганка?

– Гадалка.

Я минуты три пытал девушку, прежде чем сумел выяснить, что же на самом деле случилось.

А случилась, как оказалось, банальнейшая вещь.

Возвращаясь из музея, Лера решила зайти на Центральный рынок. Плюшек свежих, видите ли, ей захотелось ко второму завтраку.