Примостившись на заляпанных фасадной краской досках, я положил бубен рядом с собой и вытащил из кармана спичечный коробок с кулоном. Открыл и – оба‑на! – обнаружил, что кулона нет. Паниковать не стал – знал, что так иногда бывает. И что делать – тоже знал: быстро закрыл коробок, перевернул и вновь открыл. Вывернутый наизнанку Лабиринт артачиться не стал, вернул артефакт.

Положив золотой челнок на дно бубна, я откупорил бутылку пива и стал ждать.

Шел второй час, но ночной мрак царил только в узеньких переулках, уползающих от центра к окраинам. Центральные же магистрали города, как и положено, утопали в переливающемся свете фонарей, реклам и автомобильных фар. Машин, разумеется, было значительно меньше, чем днем, зато их скорость увеличилась в разы. Пацаны, кто на дареных, кто на отцовских, а кто и на ворованных тачках, носились по городу в поисках приключений, выжимая из движков все возможное.

Приложившись в очередной раз к бутылке, я вдруг подумал: а почему есть Комитет солдатских матерей и нет Комитета водительских матерей? На придорожных столбах пацанов гибнет не в пример больше, чем от пуль басмачей и кулаков старослужащих, но матери этих смертников не митингуют перед районными отделениями ГИБДД с плакатами «Не пускайте наших сыновей за руль, они еще дети!». Почему так?

Странно все это.

Видит Сила, странно.

Пока я размышлял над противоестественностью социального поведения людей, пиво в бутылке закончилось. Не задумываясь, я открыл вторую. Сделал глоток. Сразу второй. Чуть потерпев, третий. Четвертый… После пятого мне наконец похорошело. Все было по кайфу. Только вот дух мстительный все никак не объявлялся.

– Зачем твои схороненные кости разодрали саван свой? – хлопнув три раза в ладоши, обратился я словами Гамлета к тому, кого ждал. – Зачем гробница, в которой был ты мирно упокоен, разъяв свой тяжкий мраморный оскал, тебя извергла вновь?

И указав рукой на бубен, добавил уже от себя:

– Не для того ли, чтобы забрать вот это? Сдается, да. Ну так, Сила тебя побери, явись и получи.

Тишина была мне ответом.

Я разочарованно хмыкнул, сделал долгий глоток и посмотрел на небо – может, оттуда придет?

Может. Но пока пусто. Даже звезд не видно. Впрочем, когда это в городе были видны звезды? Перекресток Ленина и Маркса в центре областной столицы – это не перекресток проселочных дорог за околицей деревни Верхние Баклуши. Вот там звезд не счесть и все от жира лоснятся. А тут – увы. Ни звездочки на небе. Да и небо – не небо, а какое‑то мутно‑оранжевое безобразие, по которому елозит луч стробоскопа, установленного на крыше ночного клуба «Стратосфера».

Я сделал еще один глоток и глянул вниз – может, оттуда?

Может. Но пока в аппендиксе, выходящем на улицу Маркса, не то чтобы духа не было, а даже и ни души. Пусто в подворотне было. Шаром покати.

Тут зачем‑то вспомнилось, что раньше улица Карла Маркса называлась Большой. Это помнил наверняка. А вот какое название носила до революции улица Ленина, почему‑то запамятовал. Как‑то вылетело из головы. Попытался вспомнить: кажется, Банковой называли, скорее всего так. Ведь в том здании, где сейчас поликлиника № 2, раньше располагалось Банковское собрание.

Да, имело место быть. И, между прочим, самые помпезные балы Города устраивались именно этим небедным собранием. Бывал, и не раз. Присылали и мне картонки, где помимо приглашения всегда печатали золотыми буковками и указание о нарядах, типа: «Дамы в полуоткрытых вечерних платьях, военные в сюртуках с эполетами, гражданские в мундирных фраках с лентами, студенты в форменных мундирах».