– Не дрейфь. Найдем кого‑нибудь.

– Кого?

– Ну, не знаю… Найдем. Гадом буду, найдем.

Ашгарр на это ничего не сказал, и на кухне повисла долгая пауза, в течение которой каждый из нас думал о своем. Но об одном и том же. О жизни.

Жизнь длинна, перспективы туманны, финал неясен, думал Ашгарр.

Жизнь длинна, полна сюрпризов и тем интересна, думал я.

Играли мы в молчанку до тех пор, пока я не спросил (не только и не столько для того, чтобы получить информацию, сколько для того, чтобы отвлечь Ашгарра от тоскливых мыслей):

– Как думаешь, где в городе самое крутое место Силы?

Зная меня, как самого себя, Ашгарр не особо удивился резкой смене темы, чуть подумал и предположил:

– Наверное, перекресток Маркса и Ленина.

Я закрыл глаза, чтобы увидеть это оживленное место во всех деталях, и, когда в мозгу с фотографической точностью всплыла нужная картинка, у меня возникли сомнения.

– Помню, Архипыч на этом месте медведя‑оборотня убил, но так это сколь же лет с тех пор прошло.

– Дело не в этом, – пояснил Ашгарр. – Вернее, не только в этом.

– А в чем?

– Через дорогу от памятника Ленину второй корпус нархоза стоит, а там в Отечественную военный госпиталь располагался. Помнишь?

Я кивнул – да, конечно, помню. Как такое забыть?

– Так вот, – продолжил Ашгарр. – Представляешь, сколько крови, боли, мольбы и проклятий в том месте излилось? Море. Еще лет сто Сила на этом пятачке бурлить будет. Поверь, это самое сильное место в городе.

– Верю, – согласился я.

– А тебе это вообще‑то зачем? – вдруг озаботился Ашгарр.

Я вытащил из его пальцев окурок, добил до фильтра, отправил щелчком в форточку и с неохотой признался:

– Одному озабоченному духу родное вернуть нужно.

– Опять взялся чужую беду отводить?! – ахнул Ашгарр.

– Имеет место быть, – подтвердил я.

– Ну ты в своем репертуаре! – Ашгарр осуждающе покачал головой. – Дух, надо понимать, не местный?

– В том все и дело.

– А подкинуть нельзя?

– Как?

– Ну, оставить где‑нибудь его вещички. К примеру, на пустыре. Найдет.

– Найдет, конечно. Но только раньше какой‑нибудь пацан найдет. А потом напишут в газетах, что от рук маньяка пала очередная жертва. Ты этого хочешь?

– Нет.

– Вот то‑то. Нет, тут даже не вопрос – надо лично. Из рук в руки. Если у него есть руки, а нет – так в зубы. Зубы‑то у всех…

– И когда стыковка на орбите?

– Если он меня сам раньше не найдет, то, думаю, завтра организовать. На рассвете.

– До первых лучей?

– Это уж как. получится.

– Неужели настолько силен, что и на свету балует?

– Настолько. Как любит говорить Чубайс, беспрецедентно.

– Не ровен час, развоплотит он тебя, – заволновался Ашгарр. – У тебя же Силы ноль.

– Ты же знаешь, я верткий, – сказал я как можно беззаботнее. – Просто так не дамся.

– Может, с тобой пойти?

– А толку? Ты же, как и я, пустой.

И эта была правда. Горькая, но правда. Больше Ашгарр ничего не сказал, лишь плечами пожал, дескать, поступай как знаешь. Не мальчик.

– Если что, о Саиде позаботься, – напоследок сказал я.

Ашгарр кивнул.

– Квартплату внес до конца года.

Ашгарр еще раз кивнул.

На том наш разговор и закончился.

Я ополоснул свою пол‑литровую боевую кружку с трещиной возле дужки в виде буквы «Л» и поплелся в конуру.