Весь остаток вечера Света мысленно сочиняла докладную директору, чтобы завтра одним махом выплеснуть свою злость и досаду на бумагу. Получалось очень здорово, жаль, что руки были заняты готовкой, стиркой и прочей хозяйственной белибердой, а то можно было бы набросать черновичок, чтобы завтра мысли, как водится, опять не разбежались.

Дочки приставали со своими школьными делами, но их голоски доносились откуда-то издалека, едва пробиваясь через звучавшие в Светиной голове волшебные слова: «Подсудимую Чернову признать виновной по всем статьям и приговорить к высшей мере наказания — расстрелу!»

Да, рано в России отменили смертную казнь, некоторым бездушным особам это пришлось бы очень кстати… Хотя пожизненное заключение — это тоже неплохо.

Ночь Света спала плохо от пережитых открытий, все время сочиняя и исправляя какие-то бесконечные докладные, да и отсутствие в койке хоть и безденежного, но все-таки мужа начинало сказываться. Утром Света поднялась с трудом, в ванной отвернулась от своего отражения в зеркале, потому что увидела там размытое пятно грязно-желтого цвета. Шпыняя дочек за то, что они не собрались в школу с вечера, она кое-как уехала на работу.

В отделе никого не было. Света решила воспользоваться одиночеством и начать писать докладную на Чернову, но тут пришла Машутка, сказала, что к Павлу Никаноровичу нагрянули какие-то иностранцы и им с Ниной Георгиевной пришлось изрядно побегать, в ударном режиме оформляя им пропуска и организуя буфетное обслуживание, но все обошлось, и сейчас Нина на переговорах.

— А обо мне Пашка не спрашивал?

— Нет-нет! — горячо зауверяла Свету Маша, прижимая кулачки к груди. — Даже совсем не вспомнил, не беспокойся, Светочка! Даже ни разу о тебе не вспомнил!

«Конечно, она меня любит, — подумала Света, отворачиваясь к дисплею, чтобы скрыть от Маши расстроенное лицо, — но вот глуповата, бедняжка-чувашка, или кто она там, мордва… Что ж хорошего, что директор обо мне не вспомнил? Уже и в живых меня не числит? Ну нет, слухи о моей смерти несколько преувеличены!»

Попив приготовленного Машуткой кофе, Света наконец села за докладную, но тут пришла Гапова и стала звать курить. В курилке Света хотела было рассказать Гаповой о готовящемся для Черновой «сюрпризе», но передумала — Гапова уже давно была только условной подружкой, так, по курилке, и подобных планов никогда бы не одобрила. Она и Гальку Миссиль, силенковскую пассию, защищала. А если учесть отношение Гаповой к Черновой, то вообще… Удивительно, как эта змея подколодная разрывала Светино существование — так никому еще не удавалось! А как к будущей докладной отнесется Машутка, которая перед черновской эрудицией, остроумием и вкусом просто трепетала?

Света почувствовала, что ее решимость изничтожить Чернову улетучивается…

Вернувшись в отдел, Света обнаружила слегка ошалевшую и растрепанную Нину, спешно подправлявшую макияж.

— Куда это вы собрались без моего разрешения?! — осведомилась Светлана, не ответив на Нинино приветствие.

— Да вот Пал Никанорыч распорядились ехать с ним… — расслабленно улыбнулась Нина, застегивая сапоги.

— Ну, раз Пашка сказал… А куда вы едете?

— Без понятия. Куда повезут иностранцы, туда и поедем.

— Но вы должны вернуться!

— А это как получится.

Света со злорадством подумала, что сегодня Чернова не сядет за свою халтуру и ничего не заработает.