Пригубив кофе и начав работу, Донован негромко спросил, продолжаются ли поиски мистера Хэдфилда? Бреннан кивнул.

— Да, но безрезультатно. Вчера вечером на болотах Блэкмор нашёл шляпу, думал, его, но это оказалась моя, которую я потерял накануне. А так — ни следов, ни примет. Собака на мочаке перестала брать след, но он прошёл там в дождь — иного и ждать не приходится.

— Но зачем он туда пошёл?

Джозеф Бреннан укоризненно покачал головой.

— Говорил же я вам, за смертью. Но мне гораздо интереснее другой вопрос: за каким дьяволом полезла в подвал мисс Ревелл? Вот загадка загадок. — Джозеф почесал макушку, где, несмотря на годы, густела пышная чёрная шевелюра, — чего ей там, среди рухляди, понадобилось?

Донован знал ответ на этот вопрос, но ответить не мог, и продолжал рисовать.

— У меня ощущение, — продолжил Джозеф, прихлёбывая коньяк и запивая его глотком кофе, — что многие в этом доме просто сходят с ума: глупейшие ничем не мотивированные действия, безумные выходки, суицидальные склонности. Сумасшедший дом, да и только. Хорошо, хоть племянник с племянницей не помешались. Не то, — хоть беги…

— Вы о мистере Райане и мисс Элизабет?

Джозеф кивнул.

— У этих с головой всё в порядке. Остальные — просто сумасшедшие. Особенно эта девица… — он снова прихлебнул коньяк и запил его глотком кофе.

— Мисс Ревелл?

— Да нет, Энн Хэдфилд. Не хочется говорить дурно, всё же родня, но девица совсем безумна. Третьего дня незадолго до полуночи вспоминаю, что забыл передать Райану слова ветеринара о Кармен. Проклиная все на свете, напяливаю халат и тащусь по коридору вниз, ибо моего камердинера, подлеца Дейвиса, после одиннадцати сроду не дозовёшься. Райан как раз вернулся от нотариуса. И тут у самой спальни племянника — вижу эту особу! Fools rush in where angels fear to tread! Со свечой и ночной рубашке! И клянусь, в тёмном холле ещё кто-то мелькнул! По счастью, видимо, не из слуг — иначе завтра об этом было бы известно всем…

Донован покраснел.

— Простите, сэр, она… хотела войти?

— Нет! Выходила! Я, естественно, был в ужасе. Райан, мой мальчик… Я же учил его: в игре обольщения есть только одно правило — никогда не влюбляться. Но… мужчина влюбляется так же, как бабенка падает с лестницы. Это несчастный случай. Однако, по счастью, волновался я зря. Райан слишком честен, чтобы воспользоваться глупостью девицы.

— То есть, — снова смутился Чарльз, — он не злоупотребил её приходом?

— Нет, разумеется. Он объяснил ей, что говорил с её братом и, увы, они не смогли понять друг друга. В итоге — завтра им следует уехать. Так что вы думаете? Девица целый час твердила ему, что будет ходить за ним по пятам, пока он не полюбит её, а напоследок заявила, что ненавидит его. Вы что-нибудь понимаете? Впрочем, самый надежный способ вызвать у людей неприязнь — правильно вести себя в ситуации, в которой они сами этого сделать не смогли…

— И это было в тот день, когда исчез мистер Хэдфилд?

— Нет, пропал он на следующее утро. Точнее, утром его хватились.

— Господи, — пробормотал Донован, — а что если это он сам видел свою сестру, выходящей от мистера Бреннана?

— Ну и что? Многим девицам приходится перецеловать немало лягушек, прежде чем доведется встретить своего принца. А Райана многие принимают за принца, но, увы, ошибаются. — Джозеф ткнул рукой в портрет, стоящий у стены, — взгляните, разве это лицо любовника? Это облик политика без нервов, игрока без эмоций, мужчины без страстей.