Донован бросил взгляд на своё творение. Пожалуй, Джозеф, несмотря на то, что слегка фиглярствовал, был прав. Вместе с тем, Чарльз уже имел случай убедиться, что Джозеф Бреннан весьма неглуп, и то, что дядюшка Джо рассказал ему о визите Энн Хэдфилд в спальню Райана Бреннана — вовсе не было праздной болтовней.

— Но самому мистеру Хэдфилду едва ли было приятно… к тому же он… если это был он, скорее всего, мистер Эдвард предположил, что у его сестры — недозволенная связь с мистером Бреннаном…

— И что? С пятьюдесятью тысячами приданого даже дурак закроет на это глаза, умный же и вовсе ничего не заметит. — Бреннан был настроен философски. — Ей замуж надо, иначе спятит. Я, кстати, всегда полагал, что каждая женщина должна быть замужем, при этом был уверен, что ни один мужчина не должен жениться. — Он хмыкнул, — однако я искренне хотел бы, чтобы девица исчезла из этого дома, не то, клянусь, новой беды не миновать. Между нами говоря, я уверен, — он чуть склонился к художнику, — что кража аурипигмента — её рук дело.

— Почему?

— Она хочет шантажировать Райана тем, что отравится — это вполне в её духе.

На рисунке Донована проступало двойственное, вернее, двоящееся лицо: из-под маски немолодого лощеного джентльмена выглядывал мудрый паяц, невеселый шут Фесте, тонкий гаер, который, однако, знал много больше, чем сказал. Сеть тонких морщин веером расползлась в уголках умных глаз, тень прямого носа падала на тонкие губы, чёрные волосы с легкой сединой на висках придавали лицу какую-то приятную мудрую респектабельность.

— И это я? — Бреннан поднялся и несколько секунд внимательно рассматривал эскиз.

— Да, — Донован почему-то хотел, чтобы Джозефу понравился набросок: сегодня у него совсем не было желания рисовать ещё. — Облик истинного джентльмена…

Бреннан усмехнулся.

— Старого джентльмена, старого… юность невозвратима, — он погрустнел, — воистину, лучше быть молодым майским жуком, чем старой райской птицей. Впрочем, — тряхнул он головой, — чёрт с ней, с юностью. Что осталось, то осталось. Надо принимать, то, что есть, и не страдать о несбыточном, — подбодрил он себя, — половина батона, конечно, хуже, чем целый, но она лучше, чем сухая корка.

Утешив себя этим не лишенным здравомыслия соображением, Джозеф снова плюхнулся на стул и подлил себе коньяка.

В коридоре раздались мерные шаги, и в комнату заглянул Райан Бреннан, небритый и явно спросонья.

— Ланч уже был? В столовой никого. Где Лорример? — на лице мистера Бреннана застыло выражение недовольства. Донован понял, что перед ним прирожденный и бесспорный джентльмен: бессонная ночь и щетина ничуть не портили его, — где Элизабет?

— Бесс сказала, что не может найти Лорримера.

— Я же велел ему, чтобы он оставался в доме. Не ходить же мне небритым.

— В каком смысле — «оставался в доме»? — не понял племянника дядя.

Райан зевнул и уточнил:

— Мэтью рассказал вчера, что развлекался в подвале с мисс Ревелл, а Патрик выследил их. Лорример и сказал, что пока гнев мистера Патрика не утихнет, он предпочитает обождать в безопасном месте.

Новость эта порядком повеселила дядю Джо.

— Дьявол… — глаза Джозефа блеснули смехом, — так вот зачем она туда полезла! — Было заметно, что известие это ничуть его не шокировало, просто посмешило, однако смех его тут же и смолк.