Паша, вышедший пожелать им безопасного путешествия, выглядел чрезвычайно подавленным, хотя днем раньше был любезен сверх ожидаемого. Харриет была рада, что уезжает от него, а Хашим, когда они поскакали по заросшим грязью улицам, с усмешкой заметил:

— Приятно видеть такого человека напуганным так сильно.

— Почему паша должен бояться? — с любопытством поинтересовалась Харриет.

— Потому что мой хозяин пригрозил лишить его жизни, — снова усмехнулся Хашим.

— Но почему? — Харриет повернула голову, чтобы взглянуть на Рауля. — Вы были его гостем, он радушно принимал вас.

Они ехали втроем в ряд. На Харриет была широкополая шляпа, сопровождавшая ее еще из Англии, но на ней появилась новая вуаль, не позволявшая песку и пыли попадать в глаза и рот. А сложенный зонтик, который Хашим, словно сказочный джинн, раздобыл для нее, Харриет везла в седельной сумке, как мужчины свои ружья: он понадобится ей позже днем, чтобы укрывать от обжигающего солнца.

— Он этого заслуживает, и это все, что вам нужно знать.

В голосе Рауля чувствовались ледяные нотки.

— Заслуживает, как те другие, которых вы убили? — с дрожью в голосе спросила Харриет.

— Вы осуждаете мое поведение, мисс Латимер? — прищурившись, откликнулся Рауль.

— Значит, вы не отрицаете, что убивали людей?

Плотину, сдерживавшую эмоции Харриет, прорвало.

— Нет, мисс Латимер, не отрицаю.

Его взгляд стал тревожно напряженным.

— Значит, вы недостойный человек! — У нее в глазах вспыхнули крошечные зеленые искорки. — Преследовать раненого человека словно собаку!

— О ком именно из тех многих, кого я убил, вы говорите, мисс Латимер?

В голосе Рауля прозвучала скрытая угроза, на которую Харриет не стала обращать внимания.

— О солдате, за которым вы охотились ночью!

— А-а, о том, который был готов сорвать с вас всю одежду и открыто насладиться вами на виду у остальных своих приятелей?

— Вы этого не знаете…

От его недвусмысленных слов у Харриет густо покраснели щеки.

Резко выбросив вперед руку и схватив под уздцы ее лошадь, Рауль заговорил зловеще тихим голосом:

— Я это знаю, мисс Латимер. И вы тоже. Вы предпочли бы, чтобы я оставил его в покое и продолжал принимать ванну?

— Я… Нет… Я очень благодарна…

Его рука нечаянно коснулась ее рук, и от ее жара Харриет затрепетала.

— Тогда держите при себе свои неуместные замечания.

Она была уверена, что Рауль заметил реакцию ее тела на его прикосновение, и страшно рассердилась на себя.

— Ранить его было необходимо, но убивать — нет!

— Об этом мне судить.

— Значит, вы убили его?

У нее перехватило дыхание, а глаза расширились.

— Да. — Он отпустил поводья ее лошади и мрачно посмотрел на Харриет. — Я его убил.

— О нет! — Ее глаза наполнились страданием. — Тогда вы не лучше, чем он! Вы чудовище! Убийца!

— Я плохой судья людям, — сдержанно согласился Рауль. — Успокойте свое миссионерское сердце, мисс Латимер. Я убил его не только из-за нападения на вас. Скорее, я убил его из-за девушки, которая была бы более благодарна, если бы осталась жива. Она умерла три дня назад в тех же руках, которые схватили вас. Ей было двенадцать лет.

Он резко стегнул кнутом по крупу лошади, и Харриет осталась позади, ошеломленная и растерянная, а Хашим смотрел на нее с выражением, похожим на презрение.

— Но паша… — защищаясь, попыталась возразить она.