|
Как известно, английским леди трудно угодить, и он не горел желанием сопровождать одну из них. Однако несмотря на его предубеждение, мисс Харриет Латимер, английская леди, начинала все больше нравиться ему. Она была храброй, а Хашим восхищался храбростью. Но она одновременно была глупой, и этого он не мог понять. До того как она назвала Рауля чудовищем и убийцей, его хозяин тоже восхищался мисс Харриет Латимер, английской леди. А теперь он обращался с ней так же, как со всеми женщинами, которые стремились завладеть его вниманием: с презрением и безразличием, так что у Наринды не будет повода для ревности, когда они вернутся. Хашиму было досадно: в отсутствие его хозяина хорошенькая черкешенка проявляла темперамент ведьмы, и ему от нее часто доставалось, поэтому он был бы рад, если бы ее призвали к порядку. Но теперь из-за необоснованного нападения мисс Харриет Латимер на его хозяина такой исход маловероятен. Наринда уже одержала победу в битве, о которой даже не подозревала. Ему вдруг стало жалко мисс Харриет Латимер, английскую леди, так одиноко сидящую, такую бледную, бессознательно отдавшую своего спасителя в руки девушки-рабыни, и, пытаясь вернуть немного жизни в ее красивые черты, он сказал:
— Это устье Атбары. Он указал туда, где медленно текущая река поглощалась водами Нила. — Откуда она течет, Хашим? Харриет рукой прикрыла глаза от солнечного света. — С гор Абиссинии от дома Короля Леопарда. — Король Леопард — это человек или животное, Хашим? — улыбнулась Харриет. — Человек. Очень опасный человек. Вождь, который ведет постоянную войну с турецкими войсками. Два года мой хозяин наносил на карту реки и горы земель Короля Леопарда. Это была работа, которую до того никто не делал. — И Король Леопард не возражал? Харриет бросила взгляд туда, где Рауль продолжал что-то увлеченно писать. — Моему хозяину? — скептически спросил Хашим. — Мой хозяин не из тех людей, кому возражают, мисс Харриет Латимер, английская леди. Он обаятельный человек. — И ваш хозяин очаровал Короля Леопарда? Харриет поджала губы. Если он был таким, то очень умело скрывал в себе это качество. — Нисколько не сомневайтесь. Харриет снова позволила своему взгляду скользнуть в сторону Рауля. Обаяние. Угрозы. Он использовал и то и другое, как и когда ему это было выгодно. Ей хотелось еще расспросить Хашима, она хотела узнать, что превратило Рауля Бове в такого человека, но, учитывая его близость, просто сказала: — Я уверена, что ваш хозяин чувствовал себя как дома с воинствующими варварами. Хашим, неправильно поняв смысл ее слов, кивнул. А Рауль поднял голову, и она, прочитав презрение на красивом, решительном лице, ощутила, как слезы обожгли ей глаза. Ей хотелось бы никогда не встречаться с этим человеком, хотелось, чтобы он оставил ее умирать одну в пустыне. Нет, вновь проявило себя христианское воспитание, она не хотела быть мертвой, она только хотела вновь вернуть себе утраченное достоинство. Сжав руки на коленях так, что пальцы побелели, Харриет отвела взгляд и продолжала упорно смотреть на далекие берега реки. В Хартуме ей больше не придется терпеть его высокомерие, в Хартуме она сможет забыть о самом существовании Рауля Бове.
Глава 4
На судне Харриет не могла его забыть. Где бы она ни сидела, он находился на расстоянии всего нескольких коротких шагов от нее, и его присутствия невозможно было не замечать. Дни начали приобретать почти домашний распорядок. Арабы, которые управляли судном от Бербера, работали, ели и спали вместе тесно сплоченной группой. Правила вежливости обязывали Харриет есть безукоризненно приготовленную Хашимом еду вместе с Раулем, и царившее во время трапезы молчание резко контрастировало с оживленной болтовней арабов. |
