Харриет принялась ходить по комнате, ее мысли отчаянно работали, а решимость все больше крепла. Ее разбитое сердце нельзя склеить возвращением в Англию и браком с человеком, которого леди Крейл считала бы подходящим. Харриет уже отдала свое сердце и не может забрать его обратно, но боль, которая в нем осталась, можно облегчить. Опасности, безусловно, сотрут мучительные воспоминания о Рауле Бове. Леди Крейл придет в ужас, но она не подопечная леди Крейл. Ее жизнь принадлежит только ей, она может делать с ней все, что ей хочется. И в этой жизни нет места возвращению в Челтнем с его зелеными лужайками и душистыми розами. Вместо этого она отправится на юг к подножию покрытого снегами Килиманджаро.

К большому огорчению Себастьяна, Харриет обедала одна у себя в комнате, а на следующий день изъявила желание снова увидеться с Уолтером, и леди Крейл, решив, что Харриет хочет продолжить знакомство с Магдалиной, охотно согласилась.

— Дорогая мисс Латимер, какой приятный сюрприз! Стаканчик хереса? Сок лайма? Финики?

— Стакан сока лайма, пожалуйста, — ответила Харриет, с удовольствием отметив отсутствие Магдалины.

Слуги засуетились, готовя напитки и лакомства, а мистер Уолтер проводил ее в свой заставленный мебелью кабинет.

— У нас совсем мало времени. — Доктор Уолтер убрал с кресла секстант и барометр, чтобы Харриет могла сесть, а потом, убрав подзорную трубу и хронометр с другого кресла, тоже сел. — Наша экспедиция отбывает в пятницу. Только представьте себе это, мисс Латимер! После года планирования мы наконец-то отплываем!

— Именно о вашей экспедиции я и хотела поговорить, — сказала Харриет, отпив глоток сока.

— Она сделает меня величайшим исследователем века. — Доктор Уолтер, сам того не подозревая, повторил слова, которые Харриет слышала из уст отца, и его круглое лицо просияло от восторга. — Вот карта. — Он отодвинул в сторону стопку бумаг и развернул на столе огромную карту. — Вот здесь Хартум, — коротким пухлым пальцем он ткнул в точку, где встречались две тонкие голубые линии. — Вот Гондокоро. — Его палец сместился к югу. — Это самая дальняя южная точка, достигнутая за множество попыток найти исток Нила. — Он снял очки и принялся усердно протирать их. — После Гондокоро оба Нила несутся через пороги, препятствуя любому дальнейшему продвижению.

— Но вы все же собираетесь пройти дальше?

— О да. Да. Мы берем с собой быков и мулов. Мы будем двигаться по суше, пока река снова не станет судоходной.

— Гондокоро — это город? — поинтересовалась Харриет.

— Несколько лет назад австрийские священники основали там миссию, но умерли от болезней, — ответил доктор Уолтер, отрицательно покачав головой. — Сомневаюсь, что у них был хотя бы один новообращенный. Лишь некоторые рабы заплывают так далеко на юг — самые отчаянные и бесстрашные. Теперь там нет почти ничего, кроме названия, да и оно известно лишь немногим. Гондокоро лежит за пределами цивилизации, и я еще никогда не встречал человека, который бы побывал там и вернулся.

— Мой отец ничего не знал о Гондокоро. На его карте Хартум был самой дальней южной точкой. Тем не менее он собирался пополнить здесь запасы и следовать за рекой, куда бы она ни привела. Его заветной мечтой было найти исток Нила..

— На протяжении веков это была мечта многих людей. — Доктор Уолтер возбужденно вздохнул. — Я, Франц Уолтер, превращу эту мечту в реальность.