Харриет захотелось громко рассмеяться. Она добилась своей цели, и, пока ее это устраивало, Рауль Бове мог строить догадки, какие ему вздумается.

— Но вы не будете продолжать свои любовные отношения с Крейлом, пока не закончится экспедиция. — Он сердито встряхнул ее. — Научная экспедиция не место для ухаживаний.

— Это распространяется и на руководителя экспедиции? — язвительно поинтересовалась Харриет, стараясь освободиться от его грубой хватки.

— В том, что касается вас, мисс Латимер, несомненно.

Он отпустил ее так внезапно, что Харриет чуть не упала.

— Боже мой! Что еще?..

Ничего не понимая, доктор Уолтер, пробившись через тростник и выйдя на берег, подошел к ним.

— Мисс Латимер все же будет путешествовать вместе с нами, — лаконично сообщил Рауль и, повернувшись, зашагал по воде к судну, не проявив ни малейшего намерения помочь Харриет.

— Дорогая мисс Латимер…

Маленькая ласковая рука доктора взяла Харриет под руку.

В темноте Харриет услышала, как Себастьян Крейл повысил голос, сначала от изумления, а потом от возмущения, когда Рауль сообщил ему сперва о ее прибытии, а потом о запрете продолжать любые нежные отношения между ними. Доктор Уолтер провел Харриет сквозь тростник в воде по колено, и тогда она ясно разобрала требовательные слова Рауля:

— Вы будете делать то, что я говорю, Крейл, и не задержите экспедицию, провожая мисс Латимер обратно в Хартум.

Священник с сочувственным видом наклонился над бортом и протянул Харриет руки. Харриет с благодарностью приняла его помощь, а когда ее ноги коснулись обшивки палубы, Себастьян уже был рядом с ней. Себастьян, как и Рауль, несомненно, неправильно истолковал мотивы ее поступка, но Харриет слишком устала, чтобы пускаться в дальнейшие объяснения, касающиеся ее поведения.

— Я устала, Себастьян, и хочу пить. У меня нет желания сегодня вечером с кем-либо разговаривать.

Харриет смутно отдавала себе отчет, что все заботятся о ней: рука доктора Уолтера не покидала ее плеч, пока он провожал ее на нижнюю палубу в каюту, очевидно, принадлежавшую ему самому; молодой англиканский священник втиснулся рядом с ним с соком лайма и печеньем; мужчина в очках, которому она еще не была представлена, принес ей успокоительный порошок; Себастьян, неподвижно стоя на пороге, говорил без умолку. Не было только Рауля. Когда джентльмены разошлись, Харриет заметила еще пару глаз, наблюдавших за ней, но в этих глазах не было ни заботы, ни дружелюбия — одна только неприкрытая ненависть.

Наринда быстро отвернулась, в свете фонаря мелькнула ее длинная накидка. Когда дверь каюты закрылась, Харриет, оставшись одна, легла на койку и закрыла глаза. Она добилась своей цели, так почему же не чувствует ликования? Она отправляется в путешествие, на которое прежде не отваживалась ни одна европейская женщина. Всего несколько недель назад от такой возможности ее сердце наполнилось бы радостью, а сейчас Харриет казалось, будто она способна чувствовать только боль. Она сомневалась, что Наринда будет спать одна на узкой койке; как раз сейчас она, наверное, снова с Раулем, наслаждается его обществом, его редкими улыбками, его ласками. Харриет сжала руки в крепкие маленькие кулачки: она знала, какова будет ситуация, и сочла ее предпочтительнее, чем возвращение в Англию. Значит, придется терпеть Рауля Бове и его черкешенку.

Это оказалось нелегкой задачей. Наринда не делала секрета из своих близких отношений с Раулем, и пока они плыли все дальше и дальше на юг, она много часов проводила на палубе, стоя на коленях у его ног.

Себастьян был убежден, что Харриет торопилась догнать экспедицию, потому что изменила свое намерение и в конце концов решила выйти за него замуж. Ее настойчивые утверждения, что это не так, сбивали его с толку и делали почти таким же раздраженным, каким был Рауль.