Макбет и его жена пытаются прорваться в горний мир, но разве может смертный дышать разреженным горным олимпийским воздухом? И их мечты выливаются в кровавую вакханалию — нет, это неправильное слово, просто в откровенную уголовщину. Танец ведьм, богинь — и тяжелая поступь Макбета, сказочный шутливый шабаш с ритуальным варевом — и трупы, несмываемая кровь при попытке повторить это на земле.

Почему я дал Алине и роль Гекаты, которая тоже будет участвовать в олимпийских плясках, и роль леди Макбет? Леди Макбет — это ее земная ипостась. Она не может ее выдержать, сходит с ума от лихорадочного желания отмыться от крови, выйти из приземленного состояния, воспарить, перейти в другое измерение.

А ведьмы играют. Они насылают духов, видения. И смертные боятся, у них нет ощущения Бога в себе, собственной божественности, и им нужно внешнее, наружное божество. И Макбет наивно спешит к веселящимся ведьмам, просит их предсказать будущее, верит их шуткам о Бирнамском лесе и убийце, не рожденном женщиной. Верит до такой степени, что проигрывает решающее сражение. Но в глубине души он уже проиграл его заранее, поняв, что ему не удалось вырваться, что, пытаясь сделать это, он, напротив, погряз в крови и подчинении бытию. Может быть, самое трудное — быть достойным дара богов.

Вот то, что нам нужно показать. Подумайте, осмыслите свои роли, поймите, что я от вас буду требовать. Давайте попробуем в последний раз эту же сцену.

Актеры вновь заняли те же позиции, но Сергей видел по лицу Медведева, что тот мучительно пытается одновременно и обдумать то, что ему сказали, и играть, и что для него оба этих действия — вещи несовместимые.

Макбет.

Все.

Макбет.

Первая ведьма.

— Стоп, — вмешался Власов. — По-моему, вы устали. Это не то. Саша, ты ведешь себя как властелин, в тебе есть какая-то высокомерность — да это совсем не то! Здесь совершенно другая динамика. Макбет — это простой полководец, рядовой офицер. На него сваливается все это — новая судьба, новая роль. Он еще до конца не верит в это. Он приходит к ведьмам-богиням, чтобы еще раз удостовериться, что его не надули, что все это не отнимут и все не закончится крахом и стыдом. Он словно нищий, которого вдруг приняли за короля, и он боится, что обман вот-вот раскроется и его вышвырнут. Поэтому он с робостью начинает, а этот монолог — не грозные проклятия, а мольба. Он просит чуда, чтобы поверить. И ведьмы продолжают игру, они предъявляют ему призраков в шлемах, они пророчат бессмертие и непобедимость, хотя знают, что гибель его предопределена. И Макбет начинает убеждаться, что он действительно важная персона, что он приобщен к пиру богов, его судьбой занимаются высшие силы. Поэтому нарастает его уверенность, с ней самодовольство, и лишь тогда появляются нотки властности и высокомерия, но ни в коем случае не вначале. Вот так. Ну, хватит на сегодня.

Он наклонил голову, сжав губы, и все вдруг почувствовали, что будет сказано что-то еще, может быть, самое важное, что ему нелегко это сказать. Никто из актеров не двинулся, и тогда Власов произнес:

— Да, и вот еще что. На роль Макдуфа у нас пока никого нет. Я хотел пригласить кое-кого, но, пожалуй, это не нужно. Саша, Медведев, возьмешь ее себе.

— Ну вот, — удивленно протянул Медведев, — а Макбета кто будет играть?

— Я сам сыграю, — тихо, но внятно сказал Власов. Возникла пауза. Все прекрасно знали, что Власов ни разу не играл на сцене. Но он прервал молчание:

— Все. Теперь несколько слов о репетиции и о том, как будем репетировать в следующий раз.

Сергей вышел из зала и прошел в гримерную. Он знал, что Алина придет туда минут через пятнадцать, после того как режиссер подведет итоги репетиции.