— А ты сам-то не это?… — Илья притронулся ко лбу, потом достал из шкафа маленькую стограммовую бутылочку коньяку, откупорил, вылил в чашку и дал Сергею.

— На, хлопни, а то у тебя мысли скачут и хрен что поймешь.

— От таких событий и спятить недолго. — Сергей залпом проглотил коньяк, зажевал его печеньем. — В общем, что-то странное происходит. Сначала я поссорился с Алиной. Вернее, мы даже не ругались, а просто расстались. Я из театра ушел один. Дома ко мне завалилось какое-то привидение с белой харей, будто мукой обсыпанной. Оно через балкон вошло. Учти, что я не пьяный, горячками не страдал и вообще в мистику не верю. В общем, «гость» разбил стекло и вошел. Я от него удрал, выскочил на улицу, а там меня скрутил Клюкин и сказал, что меня подозревают в том, что я расправился с Алиной. Мы поехали в ментовку, но тут из театра сообщили, что мент, который там остался дежурить, начал палить в прохожих из автомата. Мы туда рванули. Там была суматоха, Эдик тоже прибежал. Короче, я под шумок смылся оттуда.

Сергей потер лоб, потом внезапно спросил:

— Вот что, слушай, почему эта пьеса называется «Зеркало чародея»?

— Если бы я ставил тебе диагноз, — ухмыльнулся Илья, — я бы написал: «отсутствие логической последовательности в изложении фактов».

— Илья, мне не до смеха, Алина в больнице…

— Прости, я понимаю. Но постарайся взять себя в руки. При чем тут призрак с белой мордой и зеркало? Хотя…

— Что?

— Мне эта идея с пьесой о зеркале пришла в голову, пока я его нес в театр. Тут у меня тоже есть зеркало, оно меняет людей.

— Ну вот видишь. Я бы сам не догадался, но Эдик мне тоже что-то бормотал о зеркале. Слушай, давай я быстренько почитаю хотя бы начало — мне нужно собраться с мыслями. Все кажется, что вот-вот озарит — и все станет на свои места. Может быть, поможет твоя пьеса.

— Ну, читай.

— Что-то надо делать, но я не знаю что. Я пробегу глазами, ты пока тоже покумекай, ладно?

— Ладно, — согласился Илья и, вздохнув, начал заваривать себе очередную порцию крепкого чая.

Глубокие сумерки. Город из серого камня. Редкие, словно напуганныечем-то, быстро бегущие прохожие. По темной грязной улице движется женщина с уродливой горбатой фигурой, хромая, одетая в длинный плащ, бессильный скрыть ее уродство. Ее догоняет высокий лысый человек.

Мужчина. Позвольте проводить вас, улицы опасны в такое время.

Женщина (неприятным, пронзительным голосом). Мне недалеко, я сама дойду.

Мужчина. Вдвоем лучше.

Женщина. Зачем это вам? У меня нет денег.

Мужчина. Я не собираюсь вас грабить. А свои деньги вы раздали нищим на паперти.

Женщина. Вы следили за мной?

Мужчина. Просто я тоже был в церкви, замаливал грехи и увидел вас. Странно, милостыню должны раздавать грешники, а делают это праведницы вроде вас.

Женщина. С чего вы решили, что я праведница?

Мужчина. Я знаю.

Подходят к ярко освещенному дворцу.

Женщина. Простите, мне сюда, я уже пришла. Я живу здесь.

Мужчина. Я знаю, я здесь работаю.

Женщина. Во дворце?

Мужчина. Да, ваше высочество.

Женщина. Вы меня знаете?

Мужчина. И вы меня тоже.

Женщина. Но я вас ни разу не видела во дворце.

Мужчина. Видели. Хотя, когда я работаю, вы уходите, вам очень не нравится моя работа.