— Здравствуйте, Марк Абрамович, — прерывисто дыша, сказал он. — Я пришел у вас зеркало забрать.

Гершензон изумленно уставился на него.

— С какой стати? — спросил он.

— Так нужно. Поймите…

— Кому нужно, с вашего позволения?

— В первую очередь — вам, — четко и с расстановкой сказал Калинин. — Это зеркало может принести вам неприятности.

— А не наоборот? Между прочим, вас, молодой человек…

— Я знаю, меня подозревают в преступлении, которого я не совершал. На зеркале есть мои отпечатки пальцев. Да, я его трогал. Ну и что? Я не скрываю, что был там и говорил с Алиной. Так что это зеркало ничего не доказывает. Я хочу его забрать, потому что с ним связана какая-то чертовщина. Алина гляделась в него, теперь она в больнице. Саибов стал стрелять в горожан, Власов совершенно изменился, да и я сам… Короче, тут что-то нечисто и, пока мы не знаем, в чем дело, вам нужно от этого зеркала избавиться. Мы его собираемся вернуть туда, где нашли.

— Кто это — «мы»? — спросил эксперт. Он пытался говорить насмешливым тоном, но не смог, внезапно осознав, что Калинин сказал правду. Он еще не знал, почему в это верит, но это была правда, и действительно ему, Гершензону, что-то угрожало. Но еще более реальной была опасность, что Калинин увидит Алиева и непременно полюбопытствует, почему к судмедэксперту по ночам шляются братья находящихся под стражей подозрительных субъектов.

— Мы — это Власов, я и Булавин, — сказал Сергей. — В общем, сейчас не время. Попытайтесь просто поверить мне.

— А если нет? — жестко спросил Гершензон.

— Слушайте, Марк Абрамович, — не менее жестко сказал Калинин, — не вынуждайте меня делать гадости. Не секрет, что вы за некоторую мзду можете оказать некоторые услуги, которые вообще-то именуются служебным преступлением. В городке слухи расходятся быстро. Вы же не хотите, чтобы эти слухи оформились в статью после журналистского расследования? Давайте зеркало и будем считать, что этого разговора не было.

Гершензон взглянул на часы. Уже десять минут четвертого. Он помолчал несколько секунд под пристальным взглядом Калинина и понял, что тот выиграл.

— Ну, предположим, вы его там оставите. А его еще кто-то найдет. Это зеркало может быть новым словом в науке.

— Знаю и верю вам, Марк Абрамович, — поспешно сказал Сергей, — мы его спрячем пока вблизи того же места. Потом, соберемся и обсудим, как с ним поступить. И с вами обязательно посоветуемся. Так я его забираю?…

Гершензон развел руками. Сергей обернул зеркало в тот же кусок ткани, в котором его принесли из театра, и, попрощавшись, вышел. Спустя пару минут старик прошел к выходу и напомнил Кузьмичу, что договоренность о визите Алиева остается в силе.

— Все сделаем, как договорились, — ответил тот. Оставшиеся до прихода ночного гостя минуты Гершензон просидел в том же старом кресле.

Человек, пришедший к нему среди ночи, был крупным смуглым мужчиной с могучими волосатыми руками. Вошел он не сразу: распахнул дверь, оглядел лабораторию, потом поздоровался с Гершензоном, постоял еще несколько секунд — интонации в голосе старого эксперта чем-то его насторожили, — потом прошел в комнату и, повинуясь жесту старика, сел у противоположного края стола.

— Мы уже говорили с вами, — медленно начал гость, — все остается в силе?

Последние слова прозвучали даже скорее как утверждение, нежели как вопрос. Гершензон медленно покачал головой.

— Что-нибудь не так? — так же спокойно и медленно, но более угрожающим тоном спросил гость.