Сверкающие, словно лакированные, сигары пассажирских дирижаблей плавно скользили над поверхностью планеты на небольшой высоте, а по открытым палубам гондол неспешно прогуливались рекны, совсем не похожие на тех, которые сравнительно недавно посетили околоземное пространство. Крохотные юркие бипланы взмывали с огромных, неповоротливых, нещадно чадящих посудин, медленно двигавшихся по океанским волнам. С огнестрельным оружием тут тоже все было в полном порядке: у Десницы сложилось впечатление, что жители четырех городов не слишком ладят между собой, облекая свою вражду во вполне человеческие формы. Да уж… ничто не ново под звездами, и люди остаются людьми, как бы они себя ни называли.

Озабоченный голос Платины оторвал Десницу от философских размышлений:

— Госпожа Рокотова серьезно ранена?

— Минус легкое как минимум. Это если вообще жива… — Возвращение к реальности было болезненным. Прошляпил ведь, как есть прошляпил… и то, что даже во времена их недолгого брака Юля всегда поступала по-своему, и он ей был не указ, не выглядело оправданием в Диминых глазах.

— Эээээ… сочувствую, — пробормотал Варфоломей. — Ты, командир, это… ты погоди. Если даже все плохо, Агата ее заморозит. А может, и не так страшно, вон как долго возится.

— Долго? — вскинулся Дима. — Долго — это сколько?

— Да с час уже, — растерянно пожал плечами Платина, но больше ничего добавить не успел: хорошо представлявшего себе время закладки тела в криобокс командира вымело из кресла, только торопливо простучали по коридору удаляющиеся шаги.

Агату Дима обнаружил у дверей медблока. Она сидела на полу, странно, кривобоко привалившись к стене, и, казалось, даже не дышала. Успевшие подсохнуть полоски на щеках свидетельствовали о том, что девушка плакала, а то, что у нее, очевидно, не нашлось сил даже смахнуть слезы, майору уж совсем не понравилось. Он быстро присел на корточки и приложил кончики пальцев к шее. Пульс ровный… уже хорошо.

— Эй, — Дима осторожно потрепал суперкарго по щеке. — Эй, ты жива?

Ресницы дрогнули, ставшие почти прозрачными веки приподнялись, уголок рта еле заметно дернулся: Агата попыталась улыбнуться.

— Жива, — прошелестела она, сглотнула и уже увереннее повторила: — Жива. Только перенапряглась малость. Это бывает, командир…

— А с Юлькой что?

— В «Саркофаге». — Агата вдруг закашлялась, съеживаясь и почти принимая позу эмбриона.

— А ну-ка… — Десница встал на одно колено, примерился и легко, как ребенка, поднял девушку на руки. Уточнить состояние бывшей супруги он решил позже: не ровен час, эта сейчас загнется, так и уточнять не у кого станет. — Что значит — «перенапряглась»? Давай командуй, где-что-куда-зачем?

— В рубку. Мне сейчас одной нельзя, ты вовремя пришел…

— Вовремя!!!

Следующая фраза майора, длинная и замысловатая, была абсолютно непечатной, но Агата только чуть слышно хмыкнула в ответ на явно риторический вопрос «Какого *** не предупредила?!»

Впрочем, следовало отдать Деснице должное: матерился он на ходу, как-то ухитряясь быстро идти по коридору, не задевая стен ногами девушки. Голову оберегало высоко поднятое правое плечо.

В рубке — Платина, будучи на посту, только глаза скосил — Дима сгрузил Агату в ложемент, перевел дух и уже спокойно спросил:

— Что еще тебе нужно, кроме общества?

— Поесть.