Доктор чисто по-французски пожал плечами.

— То, что мы сделали, — пустяк по сравнению с тем, что сделает месье д'Артанон. Передаю вас в его руки.

Только после того, как дверь за врачом закрылась, Рив повернулся к ним лицом. Он прошел вперед и, положив руки на высокую спинку стула врача, улыбнулся им обоим. Сердце Триши забилось сильнее. На нем был хорошо скроенный темно-серый повседневный костюм, широкие плечи эффектно выделялись в падающем из окна свете. Сначала, когда Рив вошел в комнату, ей показалось, что у него усталый вид. Но его глаза блестели, когда он обращал свой пристальный взгляд то на одного, то на другого и, наконец остановился на Джереми.

— Беспокоиться не о чем, — сказал он обнадеживающе. — Все очень просто. За неделю я делаю не меньше десятка операций, похожих на те, которые предстоят вашей жене. Я прошу лишь одного — поддержите ее в бодром настроении в это весьма трудное для нее время.

— Я признателен вам, — твердо сказал Джереми. — Я также благодарен вам за то, что вы делаете для моей жены, и слова не могут выразить эту благодарность. К счастью, она вам очень верит.

— Мы старые друзья, что, возможно, в известном смысле неплохо. — Длинные пальцы отодвинулись к краю спинки стула и сжались вместе. — Скорее всего, я скоро начну оперировать нос, так как ей трудно дышать. Однако мы можем это обсудить позднее. А сейчас, mon ami, предлагаю вам пойти проведать свою жену, a mademoiselle присоединится к вам через несколько минут.

«Ну и дела, — подумала Триша, — почему бы этому созданию не щелкнуть своими длинными проворными пальцами и прикрикнуть «а ну поживее» или произнести другие, приличествующие моменту слова?» Именно это подразумевал тон его голоса. Может быть, она ошибалась, ибо Джереми вел себя так, будто ничего не произошло. Он встал и, сказав Трише «увидимся позже», вышел из комнаты.

Трише пришлось собрать всю силу воли, чтобы не последовать за ним, сказав, что она подождет в коридоре, а не в обществе этого вызывающего беспокойство человека. Однако гордость не позволила ей сделать этого, и она напряглась, словно готовясь к бою, и уставилась на заваленный бумагами стол, избегая его взгляда. Триша чувствовала, что в ее душе происходит что-то странное, сердце билось все быстрее, она была раздосадована, ибо ничего не могла с собой поделать.

— Mademoiselle, кажется, вы немного взвинчены, — мягко прозвучал его низкий голос. — Ни в коем случае не допускайте, чтобы ваши посещения стали мукой. Мари-Роз не так уж сильно пострадала и после операций будет выглядеть как новенькая. Помните об этом, когда войдете к ней и постарайтесь выглядеть счастливой.

При этих словах Триша подняла глаза и, сохраняя удивительное спокойствие, пристально взглянула на него.

— Месье, у меня нет намерения заглядывать своей невестке в рот, когда я войду к ней. Я приехала помочь ей выздороветь, а не препятствовать этому, — твердо ответила она.

На его губах появилась тонкая загадочная улыбка.

— Нисколько не сомневаюсь, что вы поможете Мари-Роз, но я бы хотел предостеречь вас от чрезмерного вмешательства в их дела. Пусть они сами улаживают свои разногласия. В браке люди привыкают друг к другу не сразу, и постороннее вмешательство может только навредить.

Триша застыла от удивления, не зная, насколько он посвящен в дела брата. Вряд ли он что-то узнал от Джереми, значит, информация, должно быть, идет от Мари-Роз. Боже милостивый, неужели их отношения достигли той стадии интимности, что она доверяет ему свои супружеские невзгоды? Зная Мари-Роз, она могла ошибиться. В Англии она была сильно влюблена в Джереми. Все это могло быть плодом фантазии этого раздражающего ее человека.