Стоило ее пальчикам прикоснуться к его руке, как Брейден замер, не смея шелохнуться. И теперь он спросил так же тихо, но уже без обиды и боли:

— Тогда почему?

Ей не требовалось уточнять, что он имел в виду. Он все еще желал получить ответ на вопрос: почему им не суждено быть вместе? Как будто он и сам этого не знал! Как будто не об этом они говорили все время, с того самого дня, как Кэролайн впервые появилась в его кабинете! Неужели ей придется повторять это вновь? Неужели ему так не терпится услышать эти слова: Херст Слейтер, маркиз Уинчилси?

Она так задумалась, что подняла глаза, наткнулась на его взгляд, застыла на несколько долгих секунд… и снова потупилась. Потому что в его темных глазах, обычно спокойных и непроницаемых, горела такая страсть, что у Кэролайн захватило дух.

Внезапно она осознала, что они здесь вдвоем, одни, в огромном пустом доме. Что на многие мили вокруг нет ни единой живой души, кроме лошадей в конюшне. Что снаружи гроза превратилась в настоящую бурю. Небосвод почернел, и казалось, что наступила ночь, а струи дождя с шумом хлещут по крыше. А значит, даже если она захочет это сделать — хотя скорее всего у нее вообще не возникнет такой мысли, — простое человеколюбие не позволит ей выставить из дому Брей-дена Грэнвилла.

— Ах, — невольно вырвалось у нее, — Боже мой!

А потом, к ее ужасу, она почувствовала, как Брейден протянул свободную руку и вытащил длинную шпильку из спутанной копны волос, которую она поленилась расчесать.

— Ой… — вздрогнув, пролепетала она.

Он заколебался, и рука, уже протянувшаяся к следующей шпильке, замерла в воздухе перед ее глазами.

— Я сделал тебе больно? — спросил он.

— Нет, — ответила Кэролайн. — Только…

— Только — что?

— Только я не хочу, чтобы ты это делал.

— Чтобы я делал — что?

— Вот так прикасался к моей голове, — с отчаянием выпалила она. — Это неправильно!

Брейден опустил руку, и его взгляд, по-прежнему прикованный к ее лицу, снова стал непроницаемым.

— Ты не хочешь, чтобы я прикасался к твоим волосам?

Она с силой кивнула и тут же пожалела об этом, потому что Брейден умудрился вытащить самую главную шпильку. И теперь собранные на затылке волосы грозили вот-вот рассыпаться по плечам.

— Это неправильно! — повторила она. Ей стало трудно дышать, как будто грудь сдавило железным обручем. Вдобавок Кэролайн всерьез опасалась, что в любую секунду может разрыдаться. — Разве ты сам не видишь, что это неправильно, Брейден? Все, что мы делаем, что говорим… это неправильно! Я была не права, я ошибалась! И не пытайся мне возражать!

— Так вот почему ты сбежала? — спросил он на удивление добродушным тоном.

— Д-да. — Она почувствовала, как вскипают в глазах злые слезы. Комната стала дрожать и расплываться, и ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы избавиться от соленой влаги. — Я не могу… я этого не вынесу!

— Не вынесешь моих прикосновений? — В его голосе снова послышалась обида.

— Нет!!! — Она подняла руку — ту, что пока оставалась свободной, ту, чью ладонь он не гладил большим пальцем — и смахнула предательские слезы. — Нет, не это. Просто я невеста, я предназначена в жены другому, и это совсем не так уж приятно — выходить замуж… и при этом знать… что ты любишь совсем другого!

Ну вот! Она это сказала.