Не говоря уже о том, какое удовольствие выражало ее прелестное лицо после ужина, когда Брейден не устоял перед искушением овладеть ею прямо здесь, на столе. Он не услышал ни единого слова жалобы. А ведь Кэролайн вполне могла обидеться на него за то, что он опять не дотерпел до кровати. Он занимался с ней любовью то на ходу в карете, то на полу на медвежьей шкуре, то на разделочном столе — но ни разу в нормальной кровати. Пожалуй, следует исправить это упущение при первой же возможности.

Но Кэролайн не подавала виду, что это ее волнует. Напротив, она выглядела как человек, наконец-то сбросивший с души огромный камень. За весь вечер в ее дивных карих очах ни разу не промелькнула та застарелая тревога, что не давала ей покоя на всем протяжении их знакомства. Три заветных слова, произнесенных сегодня Брейденом, как будто распечатали какую-то бутыль и выпустили на свободу новую, до сих пор неизвестную ему Кэролайн.

И это походило на чудо, потому что новую Кэролайн совершенно не интересовал весь остальной мир. Ни капризная мамаша, ни завистливые подруги, ни брак с нелюбимым человеком, маячивший на горизонте. Правда, она еще не знает о том, что ее брат снова оказался на волосок от смерти — и Брейден вовсе не собирался ей об этом рассказывать. Пусть граф отлеживается в его особняке. Там ему будет гораздо спокойнее под присмотром Меченого и Проныры. Остальным слугам Брейден строго приказал держать в тайне то, что граф Бартлетт пользуется его гостеприимством. И все-таки ему становилось неловко, когда он думал о том, что вынужден скрывать от Кэролайн последние похождения ее брата.

Но стоит ей узнать эту тревожную новость, и она сломя голову понесется в Лондон. Брейден пообещал себе, что скажет ей об этом утром. А сейчас пусть не тревожится ни о чем и сполна наслаждается настоящим, на время забыв и о прошлом, и о будущем.

Учитывая все, через что им предстояло пройти по возвращении в город, это было единственным разумным решением.

Стараясь не шуметь, Брейден задул свечу и осторожно улегся рядом с Кэролайн.

Но через секунду в темноте раздался ее сонный голос:

— Брейден!

— Что, милая?

— Я уверена, что существует великое множество способов заниматься этим… ну, тем, чем мы занимались нынче вечером.

Он довольно долго растерянно таращился в темноту, прежде чем поверил, что не ослышался.

— Ты имела в виду — способов заниматься любовью?

— Да. По-моему, нам необходимо их испробовать.

Обычно Брейден соображал гораздо быстрее, чем сейчас. Но сегодня они уже дважды занимались любовью — если можно было так назвать эти вспышки безумной страсти. И он осторожно спросил:

— Что испробовать?

Его глаза настолько привыкли к темноте, что он различил, как Кэролайн повернула голову. Выражения ее лица не было видно, но в голосе явно слышалось недоумение:

— Ну, их все!

Он моргнул. И снова моргнул, приходя в себя.

— Ага, — наконец произнес Брейден. — Конечно. — Чувствуя, как в нем просыпается желание, он осторожно откинул одеяло…

Но Кэролайн вдруг перевернулась на другой бок и, глубоко вздохнув, невнятно пробурчала:

— Вот и хорошо!

Еще через секунду она уже спала, подложив ладонь под щеку.

Брейден, рассеянно улыбаясь, откинулся на подушку и закрыл глаза.

Глава 33

Кэролайн очнулась, как от толчка.

Два обстоятельства этого пробуждения шокировали ее своей чудовищной неправильностью. Первым был солнечный свет, пробивавшийся сквозь щель в занавесках и неопровержимо говоривший о том, что новый день уже в разгаре. Поскольку Кэролайн каждое утро не позднее восьми часов совершала прогулку верхом, она испытала досаду, обнаружив, что нарушила этот обычай.