Брейден, едва успев перевести дух, первым делом спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

И дыхание, и пульс у Кэролайн все еще оставались далеки от нормы. Между прочим, и у Брейдена сердце билось гораздо чаще обычного, и Кэролайн даже испугалась: уж не хватит ли его удар?

— Прекрасно, а как же еще! — ответила она и поинтересовалась: — А ты?

По-видимому, он счел ее вопрос забавным, потому что, с улыбкой протянув руку, отвел с ее лица спутанные волосы.

— Я чувствую себя замечательно, — весело сказал он.

На несколько минут они затихли, рассеянно вслушиваясь в треск поленьев в камине и шелест дождя за окном.

— Да будет тебе известно, — наконец заговорил Брейден, и его голос показался Кэролайн виноватым, — что я не хотел, чтобы все произошло именно так.

— Это было неправильно? — Кэролайн живо перевернулась на бок и заглянула ему в лицо. Еще бы, сам профессор признает, что допустил ошибку!

— Конечно, неправильно! — с искренним раскаянием признался Брейден. — Приличным леди полагается терять невинность в постели, а не на полу в гостиной.

— Ах, какая незадача!

— Еще бы! Ты уж прости меня, Кэролайн.

— Я сделаю все, что в моих силах, — отчеканила она.

— А сейчас, — продолжал он, поднимая с пола скомканный халат, — ты оденешься… Впрочем, думаю, его лучше не надевать. Он весь испачкан… У тебя есть другой?

— Конечно, — ответила Кэролайн, с удовольствием разглядывая очевидные доказательства ее грехопадения, — наверху, первая спальня направо!

— Очень хорошо. Подожди здесь, я принесу тебе халат. А потом мы пошарим в кладовке и посмотрим, нет ли там чего нам на ужин.

Кэролайн, охваченная сладкой истомой, лежала не шевелясь, пока он натягивал брюки. Она только что обнажила перед ним свое сердце и душу. Разве после этого ее могла смутить телесная нагота?

— Все слуги живут внизу, в деревне, — виновато сообщила она.

— И слава Богу, — без обиняков ответил Брейден.

— Ну да, конечно, — смутилась Кэролайн. — Но понимаешь, нам придется самим что-то готовить на кухне. И я должна тебе признаться, что ни разу в жизни не подходила к плите.

— Тебе очень повезло, — заявил Брейден с самодовольной улыбкой, — потому что я умею готовить.

Прошло несколько часов, и Брейден, оторвав взгляд от сонетов, которые читал вслух Кэролайн, обнаружил, что глаза ее закрыты. Ее плечи поднимались медленно и равномерно в такт глубокому сонному дыханию. Длинные ресницы отбрасывали густую тень на нежные щечки. Светлые волосы рассыпались по подушке шелковистым ковром.

Брейден с улыбкой закрыл книгу и положил ее на ночной столик возле кровати, на которой они спали вдвоем. Впервые в жизни женщина заснула под звуки его голоса. И теперь он не знал, гордиться ему этим или обижаться.

Но с другой стороны, Кэролайн не могла быть большой поклонницей сонетов. Для этого она обладала слишком решительной и порывистой натурой. А кроме того, сегодня выдался на редкость утомительный и длинный день. Хотя, по правде говоря, Брейден впервые видел Кэролайн такой довольной. Во всяком случае, она казалась ему вполне довольной жизнью, когда сидела на кухне у Стэнхоупов и смотрела, как он готовит. И потом, когда они ужинали.