Он поднял здоровую руку и погладил Кэролайн по голове.

— Тсс! — прошептал он. — Я цел. И не ранен!

Ее рыдания мигом прекратились, и тогда он спросил:

— Но где ты раздобыла оружие?

— Вон там. — Она махнула рукой на рабочий стол, куда в ужасе отшвырнула дымящийся «деррингер». — В столе, в верхнем ящике. Я везде искала — я же знала, что где-нибудь под рукой у тебя наверняка лежит пистолет…

Брейден снова погладил Кэролайн по голове, думая о том, что едва не потерял ее навсегда — и не в первый, а уже в третий раз, если быть точным.

— Это был мастерский выстрел, — похвалил он ее. — Особенно для того, кто всегда говорит, что ненавидит оружие.

Кэролайн отняла от его груди залитое слезами лицо.

— Да, я его ненавижу, — всхлипнула она, — но это еще не значит, что я не умею пускать его в ход!

И пока Брейден переваривал эту необычную информацию, она добавила:

— И меня совершенно не волнует!

Он растерянно заморгал, не имея ни малейшего представления о том, что у нее сейчас на уме, и дивясь тому пылу, с каким она это сказала.

— То, о чем ты говорил до этого, — продолжила она. — О том, что ты самозванец и не видишь разницы между ножом для рыбы и для масла. Меня это не волнует. Мне все равно, каким ножом ты мажешь масло. Я люблю тебя и всегда буду любить!

А потом — он не мог бы сказать, как это получилось, — она поцеловала его так, как сделала это тогда, в карете, желая убедиться, что правильно усвоила первый урок.

И в этот раз, точно так же, как и в тот, ответ был таким же. Да, она отлично все усвоила.

Стоило ее губкам осторожно пройтись по его губам, и Брейден почувствовал, как внутри у него что-то лопнуло. И это было не его сердце, вовсе нет. Это был тот тошнотворный узел, что засел где-то в кишках в ту минуту, когда Брейден решил, что потерял Кэролайн навсегда. Зато теперь он был уверен, что из каких бы миров они ни пришли, им суждено быть вместе. И он никому и ни за что не позволит снова их разлучить.

Они все еще упивались поцелуем, когда дверь в кабинет слетела с петель и туда гурьбой ворвались граф Бартлетт, Меченый и даже хромой Проныра.

— Кажется, мы слышали… — Томми онемел при виде двух картин, каждая из которых была по-своему поразительной. Бесчувственный, истекающий кровью маркиз Уинчилси… и его родная сестра в нежных объятиях Брейдена Грэнвилла. — Ну… — глубокомысленно изрек наконец граф Бартлетт, — теперь-то мамулю уж точно хватит удар!

Эпилог

Они играли в бадминтон в саду позади особняка Брейдена Грэнвилла.

Впрочем, это был не совсем обычный бадминтон, знакомый каждому современному человеку. Кэролайн изобрела новые правила. Для этой игры требовались те же ракетки, сетка и волан, но главное отличие от привычного бадминтона состояло в том, что вместо потери очка проигравший был обязан расстаться с очередной деталью туалета.

Правда, вскоре Кэролайн с досадой обнаружила, что некоторые игроки мухлюют и стараются проигрывать слишком уж часто.

— Он же летел прямо на тебя! — рассердилась она, когда Брейден откровенно пропустил ее подачу. Он даже не потрудился поднять ракетку, чтобы отбить волан.

Брейден, уже проигравший рубашку и ботинки, стал расстегивать брюки.

— Мне очень стыдно! — весело признался он.

— Только не воображай, — предупредила его Кэролайн, — что если ты останешься совсем голый, то мне станет не до игры!

Он окинул ее внимательным взглядом сквозь сетку.