— Если он не влюбился в тебя, так исключительно потому, что ты не приложила для этого достаточно стараний. Завоевать мужчину не так-то просто! Чаще всего ему нужно придать толчок в необходимом направлении. А я что-то ни разу не замечала, чтобы ты потрудилась подтолкнуть маркиза.

— Мама…

— Ты его любишь?

— Что?.. — У Кэролайн отвисла челюсть.

— Я задала тебе очень простой вопрос, моя девочка. Ты любишь маркиза?

Кэролайн со стуком захлопнула рот и сглотнула.

— Мне казалось, что я его люблю, — прошептала она, — вплоть до прошлой ночи. Я хочу сказать, как я могла его не любить? Ведь он… — У Кэролайн перехватило горло, и она не в силах была продолжать.

— Он необычайно обаятелен, — подхватила леди Бартлетт со знанием дела. — И не просто обаятелен. Он неотразимый красавец и к тому же настоящий храбрец. То, с какой отвагой он пустился в погоню за бандитами, напавшими на твоего бедного брата…

— И вернулся, поскольку не смог оставить Томми одного… — пробормотала Кэролайн себе под нос. Она столько раз слышала эту душещипательную историю, что могла повторить ее наизусть с любого места.

— Вот видишь, — голос леди Бартлетт наполнился сердечностью, — этот человек спас жизнь твоему брату. И ты, конечно, полюбила его всем сердцем. Да разве могло быть иначе? — Она изящно похлопала Кэролайн по руке. — Я и сама не устояла бы перед его чарами — будь я немного моложе! Так что, боюсь, девочка, ты должна взглянуть в лицо суровой правде. Тебе предстоит завоевать его сердце.

— Завоевать? И как же именно ты представляешь эту войну, мама? Может, мне стоит вызвать на дуэль его любовницу?

— Девушка, девушка, не забывайте, что я говорила по поводу неуместного ехидства! — строго отчитала ее леди Бартлетт. — Ничто не отпугивает мужчин сильнее, чем ехидные речи! Нет, когда я говорила о войне, то имела в виду лишь то оружие, которым наградил нас всеблагой Творец! К примеру, таким оружием может стать твой острый ум — в том случае, если ты употребишь его по назначению. Или твое тело — хотя, конечно, оно является лишь бледным подобием того, чем я располагала в твоем возрасте и чем сразила твоего отца — да упокоится его душа с миром! Учти, Кэролайн: я даю тебе очень важные советы. Ты должна запомнить их на всю жизнь, а еще лучше — записать. Хочешь, я подожду, пока ты сбегаешь к себе в комнату за карандашом и бумагой?

— Нет, — буркнула Кэролайн с мрачной гримасой. — Ты ведь намекаешь на то, что мне придется заставить его меня полюбить?

— Боже, Боже! — Леди Бартлетт изобразила самое кроткое терпение перед лицом столь поразительной наивности. — Нет, Кэролайн, ни в коем случае! Я намекала на то, что тебе придется пустить в ход свои женские чары! И ты знаешь, как это делать!

— Я…

— Знаешь, не можешь не знать! Это известно любой женщине! — Взгляд леди Бартлетт упал на жалкие остатки завтрака, и из ее груди вырвался глубокий вздох. — Конечно, он писаный красавец да к тому же высокородный маркиз. Но от тебя требуется лишь одно: верить в то, что ты не уступаешь ему ни в обаянии, ни в знатности! Ну, или почти не уступаешь. А теперь ступай, приведи себя в порядок.

Кэролайн с трудом поднялась с пола и на нетвердых ногах поплелась к двери.

— Да, кстати, Кэролайн!

— Что, мама? — оглянулась на нее дочь.

— Запомни хорошенько — это еще не конец света! — Леди Бартлетт улыбнулась ей со снисходительной безмятежностью.