И там, и там стрелки замерли на пяти минутах пятого часа пополудни. Ошибки быть не могло. Его карманные часы отличались завидной точностью, а каминные часы Проныра добросовестно заводил каждый вечер перед тем, как сторож запирал контору.

Значит, можно было не сомневаться: она не придет.

Не то чтобы он действительно ждал, что Кэролайн появится. Скорее просто надеялся. Он понимал, что вчера поступил крайне неосмотрительно, не устояв перед искушением напомнить ей о своем существовании. Собственно говоря, он вообще не собирался с ней разговаривать. Он твердо запретил себе даже думать об этой особе, как только заметил ее в противоположной ложе.

И не придумал ничего лучше, как пойти наперекор собственному здравому смыслу.

Брейден упорно пытался оправдать столь неуместный интерес к Кэролайн Линфорд. Безусловно, любой нормальный человек заинтересуется девицей, явившейся средь бела дня к нему в контору со своим весьма оригинальным предложением. Ничего удивительного, что теперь она не идет у него из головы. Ему еще не приходилось сталкиваться с такими необычными леди.

Но это было далеко не все. Он знал, что в его поступках есть еще некий подспудный мотив.

А вот определить этот мотив Брейдену никак не удавалось, и это не давало ему покоя.

Впрочем, следовало учесть еще и происшествие, имевшее место вечером того памятного дня, когда Кэролайн нанесла ему визит. Поздно вечером к нему в дом с шумом ввалился Проныра. На бедре у него зияла колотая рана, и кровь выплескивалась из нее алым фонтанчиком. По словам незадачливого сыщика, его ударил ножом какой-то тип, подобно ему самому следивший за таинственным любовником Жаклин Селдон.

Брейден считал, что такого просто не может быть. Не слишком ли много для одного хлыща: два соглядатая сразу? Но Проныра клялся и божился, что все обстоит именно так.

— Он спросил, — повествовал секретарь, скрипя зубами от боли, пока хирург обследовал и промывал ему рану, — кто меня послал. И из какой я шайки.

Брейден, испытывавший вину перед своим помощником, несмотря на твердое заявление хирурга, что нож повредил только мягкие ткани и что Проныра скоро снова будет на ногах, велел ему молчать и беречь силы. Но Проныра не успокоился, пока не выложил ему все подробности ночного происшествия.

— Я сказал, чтобы он не совал нос не в свое дело и катился к черту, — продолжал Проныра между двумя стопками виски, старательно подливаемого ему Брейденом из большой бутылки. — А потом я спросил, кто послал сюда его. Тут он меня и пырнул. Он наверняка прикончил бы меня там же, на месте, если бы получил такую возможность. Да не на такого напал! Я сразу дал деру. Наверное, залил кровью всю улицу, пока бежал. А уж бежал я так, как никогда в жизни не бегал! В два счета от него оторвался и ушел подворотнями. Видать, он совсем новичок в здешних местах.

— Ничего не понимаю. — Брейден устало плюхнулся в кресло возле кровати Проныры. Он еще долго будет корить себя за то, что отправил других выполнять за себя грязную работу. К сожалению, его физиономия слишком примелькалась благодаря карикатурам, постоянно публикуемым на страницах «Тайме».

Но чтобы его близкий друг проливал кровь вместо него… нет, этому больше не бывать!

— А за кем именно он следил, этот твой парень? — спросил Брейден. — Может, ему нужна была Жаклин? Или все-таки ее любовник?

— Любовник! Клянусь тебе, Мертвяк, этот тип возник неведомо откуда. Ну, тот, что таскается к Жаки. Должно быть, неслышно подобрался к ее дому пешком. В этот раз он зашел со двора, через черный ход, и я его чуть не прохлопал. Глядь — а он уже скребется в дверь.