Как необычно! Потому что на поверку это оказалось вовсе не так уж отвратительно. Скорее, совсем наоборот. Она даже не удержалась и сама попробовала проделать языком такой же фокус. Сперва робко и смущаясь, а потом все более уверенно и страстно, пока, к своему удивлению, не почувствовала, что они как бы и вправду обмениваются душами. Во всяком случае, у самой Кэролайн возникло именно такое чувство. Будто какая-то часть ее души вместе с языком ускользает к нему в рот, чтобы тут же вернуться сторицей. И это ощущение, право же, было весьма приятным. С некоторой натяжкой его можно было бы даже назвать чудесным.

Но ей так и не удалось произвести углубленный анализ своей возмутительной реакции на действия Брейдена Грэнвилла, потому что он неожиданно прекратил эти действия. Раз — и нет! Он прервал поцелуй, отпустил ее лицо и отодвинулся. Кэролайн, чьи веки давно были томно приспущены, широко распахнула глаза, почувствовав внезапный холод в тех местах, где ее согревали губы и ладони Брейдена Грэнвилла. А поскольку ее колени все еще оставались мягкими, как масло, бедная девушка чуть не упала от неожиданности. Брейден едва успел протянуть руку, чтобы подхватить ее, и Кэролайн вцепилась в нее с таким отчаянием, словно это было ее последней надежной опорой во всей вселенной, внезапно рухнувшей всего секунду назад. Ее томный, рассеянный взгляд долго не отрывался от его лица.

— Ну вот. — Было ли это плодом ее воображения, или его низкий голос и правда чуть-чуть утратил свою былую уверенность? — Теперь вы убедились на собственном опыте, что это не настолько отвратительно, как вы думали?

Это ей почудилось. А как же иначе? Брейден Грэнвилл — опытный мужчина, искушенный в любовных делах. И один-единственный поцелуй не может разбудить в нем ту бурю чувств, что едва не лишила Кэролайн рассудка и способности говорить. Ее губы онемели и отказывались повиноваться, а горячий язык налился свинцом. Она без сил плюхнулась в кресло, из которого недавно поднял ее Брейден Грэнвилл, и почувствовала, что ей необходимо время, чтобы собраться с мыслями.

— И теперь, — продолжал Брейден Грэнвилл, поднимая ее дневник и карандаш и вкладывая ей в руки, — вы сами можете все это записать. Вы уверены, что до конца успели все прочувствовать? Если нет, я могу повторить!

Кэролайн тупо замотала головой. Все мысли куда-то подевались, а в голове осталась одна лишь серая муть.

— Нет, — еле слышно прошептала она. — Нет, я думаю, что успела все прочувствовать до конца…

— Отлично. — Брейден Грэнвилл почему-то не спешил вернуться на свое место за столом. Вместо этого он занял кресло рядом с тем, в котором сидела Кэролайн. Но, конечно, вовсе не потому, что так же, как и она, испытывал трудности с внезапно обмякшими коленями. — Вы довольно способная ученица.

— Я всегда получала в школе высшие оценки, — как будто со стороны услышала Кэролайн свой дрожащий голос.

— Превосходно. Ну-с, что там у нас должно быть следующим? Кажется, вы интересовались тем, как я вчера вечером… э… прикоснулся к вам пальцем вот здесь… — Он показал на то самое место под ушком. Кэролайн не могла сказать точно, что произошло. Наверное, она испуганно сморщилась, поскольку он поспешил убрать палец. — Или вы более расположены вернуться к теме важности романтической обстановки для соблазнения…

— По-моему, — поспешила возразить Кэролайн, решительно захлопнув свой дневник, — мы достаточно продвинулись вперед для одного дня. Возможно, нам следует расстаться до завтра…

Он вежливо поднялся с места, когда Кэролайн выбралась из своего кресла на непослушных ногах.

— Это меня вполне устроит. Но вы уверены, что хорошо себя чувствуете, леди Кэролайн? Ваш вид несколько…

Она сделала движение, чтобы наклониться за перчатками, непонятным образом оказавшимися на полу.