...если очнется.

Ее сердце, бившееся почти в два раза быстрее его собственного, наполнило своим ритмом всю комнату. Оно призывало его насытиться, но он обуздал голод.

Вампир взглянул на часы. 2:13. Через четыре часа наступит рассвет. Если она получила сотрясение...

Он не хотел причинять ей вред. Вырубить кого‑то одним ударом не так легко, что бы там ни показывали в кино и по телевизору. Редкая практика в течение многих лет научила его, как и куда наносить удар, но никакой опыт не мог изменить того факта, что от удара по голове мозг сотрясается внутри черепа и мягкие ткани ударяются о кость.

«Довольно симпатичный череп, – отметил Генри, присматриваясь внимательнее. – А линия подбородка явно свидетельствует об упрямстве». Он снова проверил ее удостоверение личности. Тридцать один год. В коротких светло‑русых или темно‑пшеничных волосах – Фицрой нахмурился, не в силах решить, как правильно определить их цвет, – не было и намека на седину, но вокруг глаз уже проступали гусиные лапки. При его первой «жизни» тридцать один год считался средним возрастом. А теперь, как видно, это только начало взросления.

Она не пользовалась косметикой, что ему понравилось, а едва заметный золотистый пушок на щеках придавал ее коже бархатистый вид.

И на ощупь тоже как бархат... Вампир убрал руку, опять подавив муки голода. Это было желание, а не потребность, и он не позволит ему возобладать над собой.

Лицо ее слегка дернулось, и глаза открылись. Как и в случае с волосами, ему трудно было определить их цвет – то ли серые, то ли голубые, то ли зеленые. Она облизала пересохшие губы и без страха взглянула ему в глаза.

– Сукин сын, – отчетливо произнесла женщина и поморщилась.

* * *

Вики вынырнула из темноты, лихорадочно стараясь понять хоть что‑то, но все связные мысли заглушал стук пульса в ушах. Она попробовала бороться. Боль – Господи, какая мука – означала опасность. Ей обязательно нужно было знать, где она находится и как она сюда попала...

В нескольких дюймах от ее лица из тумана выплыло лицо мужчины, и она его сразу узнала.

– Сукин сын, – сказала она и поморщилась. Слова, вернее, движения челюстью отозвались новым приступом сильной боли в голове. Она, насколько сумела, не обратила на это внимания. В последний раз она видела это лицо, да и тело, которое к нему, несомненно, прилагалось, на месте убийства. Тогда же на нее напали. Хотя Вики этого не помнила, этот тип, очевидно, нокаутировал ее и притащил сюда, хотя куда именно, непонятно.

Она попыталась взглянуть за его спину, чтобы получить хоть какое‑то представление о том месте, где находится, но комната, если это была комната, оказалась погруженной в темноту. Придется призвать на помощь соображение.

«Я полностью одета, лежу на диване в компании безумного убийцы, и, хотя мое тело, видно, не пострадало, голова гудит, как колокол». Вики решила, что остается только одно. И свалилась с дивана.

К сожалению, гравитация оказалась сильнее, чем сама идея.

Когда Вики упала на пол, то увидела под закрытыми веками целый фейерверк разноцветных искр – зеленых, золотых, красных, – после чего снова погрузилась в темноту.

Во второй раз Вики пришла в сознание быстрее, чем в первый, и грань между одним состоянием и другим была очерчена яснее. Но теперь она не стала открывать глаза.

– Это было глупо, – заметил мужской голос, прозвучавший где‑то над ее правым плечом. Вики не спорила. – Вполне возможно, вы мне не поверите, – продолжал мужчина, – но я не хочу причинять вам вред.

К своему удивлению, она поверила.