К своему удивлению, она поверила. Возможно, сыграл роль тон его голоса, или тембр, или пузырь со льдом, приложенный к ее скуле. Возможно, у нее расплющились мозги, что казалось более вероятным.

– Я в самом деле не хотел вам навредить. Мне очень жаль, что так произошло. – Она почувствовала, как пузырь со льдом слегка шевельнулся. – Но я подумал, что у меня не будет времени объясниться.

Вики с трудом открыла один глаз, потом другой.

– Объясниться? – Ей показалось, что бледный овал лица мужчины парит в сумеречном свете. Не мешало бы разглядеть его получше.

– Я не убивал того человека. Просто оказался у тела чуть раньше вас.

– Вот как? – Она вдруг поняла, почему так плохо видит. – Где мои очки?

– Ваши... а‑а. – Расплывчатый овал исчез, но уже через секунду снова навис над ней.

Она ждала, закрыв глаза, пока мужчина пристраивал очки у нее на переносице, аккуратно надев дужки на уши. Когда же снова их открыла, то особых перемен не заметила.

– Нельзя ли включить свет?

Вики уловила его смущение. Значит, она реагировала не так, как он ожидал; если ему было нужно, чтобы жертва испытала ужас, то придется немного подождать, а пока что у нее слишком болит голова, чтобы предпринимать какие‑либо усилия. Кроме того, если все‑таки окажется, что этот тип и есть убийца, то все равно сейчас она ни черта не может сделать.

Со светом, хотя и не настолько сильным, чтобы разогнать тени в дальних углах, стало намного лучше. С того места, где она лежала, Вики разглядела дорогую стереосистему и край книжного шкафа со стеклянными дверцами. Стараясь двигаться медленно, словно боясь уронить голову с плеч, она села.

– Вы уверены, что поступаете разумно?

Вики совершенно не была уверена, но не собиралась в этом признаваться.

– Я в порядке, – отрезала она, успешно подавив подкатившую к горлу тошноту. Потом стянула перчатки и принялась изучать своего похитителя из‑под насупленных бровей.

Он совсем не был похож на безумного убийцу. «Ладно, Нельсон, если ты такая умная, коротенько опиши безумного убийцу». Вики не смогла разглядеть, какого цвета у него глаза, хотя догадывалась, что, скорее всего, светло‑карие, зато брови и ресницы были совсем рыжие, ярче волос – на солнце такие типы быстро покрываются веснушками. Лицо широкое – о таких обычно говорят «открытое и честное», – а линия рта намекала на чувственность. «Определенно симпатичный. – Она сравнила его рост со стереосистемой и добавила: – Но ростом не вышел».

– Итак, – сказала Вики, осторожно усаживаясь в подушках и стараясь сохранить беспечный тон. «Разговаривайте с ними, – гласила инструкция. – Завоевывайте их доверие». – Почему я должна верить, что вы не имеете отношения к разорванному горлу того человека?

Генри сделал шаг вперед и вложил в ее руку пузырь со льдом.

– Вы же были за моей спиной, – тихо сказал он, – и должны были видеть...

Что видеть? Она видела тело, видела, как он склонился над ним, видела огни машины, сломанную гаражную дверь, а за ней – темноту. «В темноте шевельнулась темнота и исчезла». Нет. Женщина покачала головой, о чем тут же пожалела, так как боль не замедлила напомнить о себе. «В темноте шевельнулась темнота и исчезла». Вики не удавалось отдышаться, одновременно отбиваясь от сильных рук, которые ее поддерживали.

– Нет...

– Да.

Постепенно она успокоилась – возможно, благодаря силе его взгляда и прикосновения.

– Что... – Она облизнула пересохшие губы и попыталась снова: – Что это было?

– Демон.