– О нет, напротив.

Генри с трудом сглотнул, переминаясь с ноги на ногу – панталоны теперь и впрямь стали ему тесны. Если за три года при французском дворе он чему и научился, так это улавливать намеки красавиц. Надеясь, что ладонь его не стала влажной, молодой герцог протянул руку.

– Как ваше имя, мадам? – спросил он, когда она коснулась его руки холодными пальцами.

– Аннабель.

* * *

– Вампир? – Генри ошеломленно уставился на Аннабель. – Я ведь пошутил.

– Разве? – Она отвернулась от окна, сложив руки на груди. – Норфолк именно так меня называет.

– Норфолк ревнивый дурак.

Ричмонд подозревал, что его отец прислал герцога Норфолка приглядывать за ним и выяснить, почему он не уехал из Шерифхьютона в сентябре, хотя открыто признавался в своей нелюбви к этому замку. Он также подозревал, что единственная причина, по которой его не отозвали обратно ко двору, заключалась в том, что отец втайне одобрял его флирт с красивой вдовой, к тому же старше его летами. Генри был не настолько глуп, чтобы думать, будто отец ни о чем не догадывался.

– Вполне возможно. – Черные как смоль брови нахмурились. – Ты никогда не задавался вопросом, Генри, почему видишь меня только по ночам?

– Мне лишь бы видеть тебя...

– Тебя никогда не удивляло, почему ты не замечал, чтобы я ела или пила?

– Но ты же бываешь на пирах, – смущенно запротестовал Ричмонд. А ведь все началось с невинной шутки!

– Ты никогда не видел, чтобы я ела или пила, – настаивала Аннабель. – И не далее как сегодня ночью ты сам заметил, какая я сильная.

– Зачем ты мне это говоришь? – Вся жизнь его вращалась вокруг тех часов, что они проводили в огромной кровати под балдахином. Аннабель была само совершенство. Больше он ничего о ней сказать не мог.

– Норфолк назвал меня вампиром. – Женщина заставила его взглянуть ей прямо в глаза, хотя Генри и пытался отвести взгляд. – Следующим шагом явится необходимость это доказать. Он скажет тебе, что если я вовсе не та, какой он меня считает, то значит, я смогу прийти к тебе и днем. – Аннабель холодно помолчала. – И ты, просто из любопытства, прикажешь мне так и сделать. А я тогда либо сбегу отсюда, и ты больше меня не увидишь, либо умру.

– Я... я ни за что не стану тебе приказывать...

– Прикажешь, никуда не денешься, если не поверишь в то, что я вампир. Поэтому я сама тебе во всем призналась.

Ричмонд открыл было рот, но снова закрыл в совершенном ошеломлении, а когда наконец он заговорил, то не узнал в карикатурном срывающемся дисканте собственный голос.

– Но я же видел, как ты причащалась!

– Я не менее тебя верна церкви, Генри. Может быть, даже больше, так как тебе есть что терять, пока наш король не в ладах с католицизмом. – Лица красавицы коснулась легкая печаль. – Я вовсе не создание дьявола. Я родилась от двух смертных родителей.

Он действительно никогда не видел ее при дневном свете. Никогда не видел, чтобы Аннабель ела или пила. Она обладала силой, не свойственной ее полу и сложению. Но она причащалась и по ночам доставляла ему неимоверное блаженство.

– Когда ты родилась? – Его голос стал почти прежним.

– В тысяча триста двадцать седьмом, в тот год король Эдуард III взошел на трон. А дедушка твоего дедушки еще даже не был зачат.

Ему просто было думать о ней как о красавице без возраста, не стареющей на протяжении веков. Отсюда и в остальное было несложно поверить.

Вампир.

Женщина поняла по его лицу, что молодой герцог принял ее такой, какая она есть, и широко раскрыла объятия.