Она кивнула, и ее не стянутые лентой волосы рассыпались по плечам.

– В Англии для меня стало чересчур опасно.

– Но куда...

– Думаю, во Францию. На какое‑то время.

Ричмонд поймал ее руки в свои.

– Возьми меня с собой. Мне без тебя не жить.

Губы женщины скривились в улыбке.

– Но и со мной ты жить не можешь, – напомнила она.

– Жить, умереть, воскреснуть и не умирать. – Он вскочил и обнял ее. – Мне все равно, лишь бы быть с тобой.

– Ты очень молод...

Ее словам не хватало уверенности, и он прочитал на лице Аннабель сомнение. Она нуждалась в нем! Великий Боже и все святые, она нуждалась в нем.

– Сколько тебе было лет, когда ты умерла? – решительно спросил Генри.

Она прикусила губу.

– Семнадцать.

– Мне исполнится семнадцать через два месяца. – Молодой герцог снова опустился перед ней на колени. – Неужели ты не можешь подождать?

– Два месяца...

– Всего лишь два. – Он не мог сдержать торжества. – А после мы вечно будем принадлежать друг другу.

Тогда Аннабель рассмеялась и притянула его к своей груди.

– А вы о себе высокого мнения, милорд.

– Это так, – согласился он, не поднимая головы.

– Если ваша жена случайно войдет...

– Мэри? У нее собственные покои, и она не очень‑то любит их покидать. – Стоя по‑прежнему на коленях, Ричмонд потянул ее к ложу.

Через два месяца Аннабель начала насыщаться каждую ночь, забирая столько крови, сколько он мог выдержать.

Норфолк поставил охрану у его спальни. Генри приказал его людям убираться, впервые в жизни проявив себя сыном своего отца.

Еще через два месяца, когда светила медицины ошарашенно скребли в затылках, недоумевая по поводу нездоровья молодого герцога, а Норфолк прочесывал окрестности в бесплодных поисках, она снова притянула его к своей груди, и он вобрал в себя кровь вечной жизни.

* * *

– Позвольте уточнить, вы незаконнорожденный сын Генриха VIII?

– Именно так. – Генри Фицрой, бывший герцог Ричмондский, герцог Сомерсет, граф Ноттингем и кавалер ордена Подвязки прислонился лбом к прохладному стеклу окна и взглянул на огни Торонто. Он давно не рассказывал свою историю и успел забыть, насколько опустошительно она на него действовала.

Вики взглянула на книгу эпохи Тюдоров, лежавшую раскрытой на ее коленях, и постучала пальцем по какому‑то абзацу.

– Здесь говорится, что вы умерли в возрасте семнадцати лет.

Стряхнув с себя летаргическое оцепенение, Генри повернулся к ней лицом.

– Так и было, но потом мне стало лучше.

– Вы не выглядите на семнадцать. – Она нахмурилась. – Лет на двадцать пять, никак не меньше.

Вампир пожал плечами.

– Мы стареем. Правда, очень медленно.

– Здесь ничего об этом не говорится, но разве с вашими похоронами не была связана какая‑то тайна? – Заметив его удивление, Вики слегка скривила рот – большего ноющая скула не позволяла. – У меня диплом историка.

– Не совсем обычный диплом для человека вашей профессии, не находите?

Она поняла, что он имеет в виду профессию частного детектива, но это было верно и для полицейского. Если бы Вики получала монетку каждый раз, когда кто‑то, обычно из старших офицеров, произносил затертую фразу: «те, кто не извлекают уроков из истории, обречены на ее повторение», то была бы уже богачкой.

– Диплом мне не помешал, – резковато ответила она. – Так что насчет похорон?

– Да.