Женщина поняла по его лицу, что молодой герцог принял ее такой, какая она есть, и широко раскрыла объятия. Свободный халат, наброшенный на ее плечи, упал на пол, и теперь она уже не старалась удержать его взгляд, так как и без того была уверена: он его не отведет.

– Ты избавишься от меня? – тихо спросила Аннабель, чаруя его своей красотой. – Ты отправишь меня на костер? Или у тебя хватит сил любить меня и быть любимым?

Огонь в камине отбрасывал ее тень на шпалеры. Кто она, ангел или демон, – Генри было все равно. Он принадлежал ей, и если тем самым проклял свою душу, то и дьявол с ней.

В ответ он открыл объятия.

Когда женщина обняла его, Ричмонд прижался губами к ее душистым черным волосам и прошептал:

– Почему ты никогда не насыщалась моей кровью?

– Но я это делала. И делаю.

Он нахмурился.

– У меня на шее нет ни одной твоей отметины...

– Шея – чересчур видное место. – Ричмонд почувствовал, как она улыбается, прижавшись к его груди. – Мой рот припадал и к другим частям твоего тела.

Генри покраснел, а она в доказательство своих слов сползла вниз, и отчего‑то сознание того факта, что она насыщалась, даря ему ни с чем не сравнимое удовольствие, подняло его на такие высоты, что ему казалось, он уже больше не сможет выдержать этого экстаза. Преисподняя стоила того.

* * *

– Это была ваша идея?

Герцог Норфолк склонил голову. Его глаза потонули в тени, а вокруг рта проступили глубокие морщины, которых месяц назад еще не было видно.

– Да, – с трудом признал он, – но это для вашего же блага, Генри.

– Моего блага? – Ричмонд с горечью расхохотался. – Скорее, для вашего. Таким образом вы гораздо ближе подбираетесь к трону. – Он видел, что герцог поморщился, и был этому рад. На самом деле он не верил, что Норфолк использовал его в своем стремлении приблизиться к трону. Этот человек прежде не раз доказывал свою дружбу, но у Генри только что состоялся крайне неприятный разговор с отцом и ему хотелось на ком‑то отыграться.

– Ты женишься на Мэри, дочери Норфолка, еще до конца месяца, – сказал тот. – Рождество проведешь при дворе, а затем удалишься в свое поместье в Ричмонд и больше никогда не появишься в Шерифхьютоне.

Норфолк вздохнул и положил руку на плечо Генри. Его разговор с отцом молодого герцога тоже был не из приятных.

– То, чего твой отец не знает, он подозревает. Я предложил это как единственный возможный для тебя выход.

Генри сбросил с плеча его руку. Никогда ему больше не бывать в Шерифхьютоне. Никогда больше не слышать смеха Аннабель, не знать ее сладостных прикосновений. Никогда самому ее не коснуться. Он сцепил зубы, чтобы не взвыть от отчаяния.

– Вы не понимаете, – прорычал он и зашагал прочь по коридору, прежде чем успели пролиться постыдные слезы.

* * *

– Аннабель! – Он бросился к ней со всех ног и, упав на колени, зарылся лицом в ее юбку. На какое‑то время мир превратился в прикосновение рук любимой и звук ее голоса. Потом наконец он нашел силы, чтобы отпрянуть, но ровно настолько, чтобы взглянуть ей в лицо. – Что ты здесь делаешь? Отец и Норфолк что‑то заподозрили, а если они тебя найдут...

Красавица провела прохладными пальцами по его лбу.

– Они меня не найдут. В дневные часы у меня есть надежное убежище, а ночей впереди у нас не так много, никто не успеет ничего обнаружить. – Аннабель помолчала, приложив ладонь к его щеке. – Я уезжаю, но я не могла отправиться в дорогу, не попрощавшись с тобой.

– Уезжаешь? – тупо повторил Генри.