– Искушенностью в любви? – подсказал он с улыбкой. – Совершенно правдивы. У нас ведь много времени для практики.

Вики почувствовала, что краснеет, и была вынуждена опустить глаза. Четыреста пятьдесят лет практики... Она невольно сцепила зубы, и внезапная острая боль в скуле помогла ей отвлечься. «Только не сегодня, у меня болит голова». Вики закрыла книгу на коленях и осторожно отложила в сторону, заодно взглянув на часы. 4:43. «Мне за свою жизнь не раз приходилось выслушивать интересные признания... но это...» Разумеется, можно было и не поверить всему тому, что она услышала, выбраться из квартиры, удрать подальше от этого законченного шизика и вызвать людей в белых халатах, чтобы они заперли мистера Фицроя, незаконнорожденного сына Генриха VIII и т.д. и т.п., там, где ему самое место. Но дело в том, что она все‑таки ему поверила, и теперь стараться доказать себе, что это не так, значит стараться убедить себя во лжи.

– Зачем вы рассказали мне все это? – наконец спросила она.

Генри пожал плечами.

– Я рассудил, что у меня только два выхода. Довериться вам или убить вас. Если для начала довериться, – он развел руками, – а потом убедиться, что это была плохая идея, то все еще можно убить вас, пока вы не причинили мне вреда.

– Погодите минуту, – всполошилась Вики, – меня не так‑то просто убить!

Он стоял у окна в десяти, может быть, в двенадцати футах. Не успела она и глазом моргнуть, как он оказался рядом с ней и руки его легко сжали горло женщины. Даже если бы женщина захотела, то не смогла бы его остановить. Она ведь даже не заметила, как он движется.

– Ой, – только и сказала Вики.

Вампир убрал руки и продолжал, словно и не прерывался:

– Но если бы я вначале вас убил, то все на том бы и закончилось. А я думаю, мы можем помочь друг другу.

– Как? – Оказавшись в такой близости от него, Вики почувствовала, что теряется, и подавила желание отодвинуться подальше. Или, наоборот, придвинуться поближе. «За четыреста пятьдесят лет развивается весьма властная натура», – подумала она, переводя взгляд на белую бархатную обивку дивана.

– Демон выходит на охоту по ночам. Как и я. Но тот, кто вызывает этого демона, – обычный смертный и ведет, как все люди, дневной образ жизни.

– Вы предлагаете, чтобы мы действовали вместе?

– Да, до тех пор, пока демон не будет пойман.

Она несколько раз провела рукой по бархатному ворсу, после чего снова взглянула ему в лицо. «А глаза у него светло‑карие. Я правильно угадала».

– Зачем вам это нужно?

– Поймать демона? – Фицрой поднялся и прошел обратно к окну. – Сам толком не знаю, но газеты приписывают убийства вампирам и тем самым создают угрозу для всех нас. – Внизу по Джарвис‑стрит неслась одинокая машина с включенными фарами. – Даже я думал, что это кто‑то из моих соплеменников. Ребенок – брошенный, необученный.

– Что? Разве можно оставить ребенка, как же он сам позаботится о себе?

– Бывает и так, что родитель даже не подозревает о появлении отпрыска.

– Кажется, вы говорили, что должна существовать эмоциональная связь...

– Нет, я сказал, что эмоциональная связь не выдерживает перерождения. Я не говорил, что она должна существовать. Мои соплеменники могут порождать детей так же случайно, как и ваши. Если не вдаваться в подробности, то для этого только и нужно, чтобы вампир превысил дозу насыщения, позволив, в свою очередь, смертному тоже насытиться.

– Как это, в свою очередь? Что за чертовщина?

Генри повернулся к ней лицом.

– Надо полагать, – сухо заметил он, – вы не имеете привычки кусаться.