Потеря возлюбленной причиняла боль, но в последовавшие месяцы она притупилась, и ему было достаточно знать, что Джиневра в безопасности у сестер‑бенедиктинок. Генри уже подумывал о том, чтобы уехать из Венеции, но все медлил, не желая разрывать последнюю связывающую их ниточку.

Совершенно случайно он узнал, что монастырь все‑таки не сумел спасти его подругу от беды. В какой‑то темной таверне Фицрой подслушал приглушенный разговор: папские ищейки пришли за той, что звалась в миру Джиневрой Вентреска, забрали ее прямо из монастыря, заявив, что она связалась с дьяволом и теперь с ней поступят так, чтобы другим неповадно было. Она провела в застенках инквизиции три недели.

Три недели... огонь, железо и боль.

Он хотел взять штурмом их цитадель, как Христос врата ада, но заставил себя смирить ярость. Он все равно бы не спас ее, отдавшись в руки инквизиторов.

Если от нее осталось хоть что‑то, что можно было спасти.

Инквизиторы заняли целое крыло во дворце дожа – хозяин дворца весьма рьяно старался услужить Риму. Во всех залах тяжелым туманом навис запах смерти, а запах крови был таким густым, что по его следу мог пройти любой смертный.

Генри нашел возлюбленную подвешенной над полом, так, как они ее оставили. Ее руки были крепко связаны за спиной, а грубая веревка, на которой она висела, впивалась в рубцы, оставшиеся после предыдущих истязаний. К обожженным лодыжкам были привязаны тяжелые железные гири. Палачи явно начали с порки, а потом перешли к более действенным и болезненным мерам. Она умерла всего несколько часов назад.

* * *

– ...Призналась, что имела сношения с дьяволом, получила прощение и отдала душу Богу. – Мужчина в рясе поскреб бороду. – Все складывается весьма неплохо. Кому вернем тело – сестрам или семье?

Инквизитор постарше пожал плечами.

– Не вижу никакой разницы, она... Вы, собственно, кто такой?

Вампир улыбнулся.

– Я – месть, – ответил он, закрыл за собой дверь и запер ее на засов.

* * *

– Месть. – Генри вздохнул и вытер влажные ладони о джинсы. В тот день служители инквизиции приняли жуткую смерть, до последнего моля о пощаде, но подругу он этим не вернул. Ничто не могло ее вернуть, и вот теперь Вики всколыхнула воспоминания о ней. Эта женщина была такой же живой в своем собственном мире, как когда‑то Джиневра, и если он сейчас не поостережется, то она вполне может войти и в его мир.

Но ведь он этого хотел, разве не так? Чтобы был кто‑то, кому можно довериться. Кто‑то, кто способен видеть сквозь маску, которую он вынужден на себя надевать.

Он снова повернулся, чтобы взглянуть на свое отражение в зеркале. Все прочие, мужчины и женщины, в чьи жизни он вторгался после смерти Джиневры, оставляли его равнодушным.

– Держись от нее на расстоянии, – сам себя предостерег он. – По крайней мере, пока демон не будет повергнут. – В зеркале он выглядел не очень уверенным. Фицрой вздохнул. – Остается только надеяться, что я с этим справлюсь.

* * *

Девушка метнулась за массивный стол, сверкая сапфировыми глазами.

– Я думала, вы джентльмен, сэр!

– Ты почти угадала, Смит. – Капитан с кошачьей грацией отвесил поклон, не сводя насмешливого взгляда со своей жертвы. – Или мне следует говорить мисс Смит? Не важно. Я был джентльменом. Как ты вскоре убедишься, я давно отказался от этого звания. – Он рванулся к ней, но девушка ловко увернулась.

– Сделаете еще хоть один шаг, и я закричу.

– Кричи сколько душе угодно. – Роксборо уселся на край стола. – Я не стану затыкать тебе рот. Хотя мне будет досадно делиться таким прелестным призом со своей командой.