– Фицрой, что это за дерьмо?

– Генри, если вам не сложно, не Фицрой. – Он сохранил файл и выключил компьютер. – А это дерьмо, – сказал он, выпрямляя плечи, – моя новая книга.

– Ваша что? – переспросила Вики, поправляя сползшие очки. Когда минуту назад он попросил ее подождать в гостиной, она не послушалась и проследовала за ним в крошечный кабинет, решив, что если Фицрой идет туда, чтобы захлопнуть крышку своего гроба, то она должна это видеть. – Вы в самом деле читаете эту ерунду?

Генри вздохнул, стянул с полки над столом книжку в мягкой обложке и вручил Вики.

– Нет. Я в самом деле пишу эту ерунду.

– Ого. – На обложке полураздетая молодая женщина пребывала в страстных и в то же время нежных объятиях совершенно обнаженного молодого человека Объявленная на обложке дата событий гласила: «конец XIX века», но прически и макияж особ на ней явно не соответствовали заявленному периоду. Заглавие и имя автора были выведены бледно‑лиловым рукописным шрифтом: «Хозяин судьбы», Элизабет Фицрой.

– Элизабет Фицрой? – удивилась Вики, возвращая книгу.

Вампир вернул томик на полку, откатил стул от стола и поднялся, насмешливо улыбаясь.

– А почему бы и нет? Она имела столько же прав на это имя, как и я.

Приставка «Фиц» обозначала незаконнорожденность, ею награждали внебрачных детей, признанных родителями. «Рой» говорило о том, что отец – королевской крови.

– Значит, вы, как и церковь, не признали его развода?

Его улыбка стала еще шире.

– Я всегда был верным подданным короля, моего отца. – Генри внезапно нахмурился и замолчал, словно пытаясь вспомнить что‑то, а когда заговорил снова, речь его звучала уже менее насмешливо. – Мне нравилась ее милосердное величество королева Кэтрин. Она была добра к ничего не понимавшему мальчишке, оказавшемуся в ситуации, в которой он не разбирался, да и не очень хотел разобраться. Ее высочество принцесса Мэри, дочь Екатерины, могла бы игнорировать меня – или сделать какую‑то гадость, но она приняла меня как брата. – Тут в его голосе зазвучало раздражение. – А вот мать Элизабет мне не нравилась, и это чувство было взаимным[7]. Учитывая, что все заинтересованные лица давно почили вечным сном, могу подтвердить: я действительно не признал того, что отец развелся. Впоследствии он стал умнее, казня неугодных ему жен.

Вики окинула взглядом полку с книжками в мягких переплетах, но Фицрой вежливо, но неумолимо выпроводил ее из кабинета.

– Думаю, у вас нет недостатка в сюжетном материале, – нерешительно пробормотала она.

– Ваша правда, – согласился Генри, дивясь, почему некоторым людям легче общаться с вампиром, чем с автором сентиментальных романов.

– Наверное, теперь вы можете посчитаться со многими из своего прошлого. – Из всех возможных вариантов развития событий, которые в воображении Вики могли произойти за время вечернего совещания с четырехсотлетним вампиром, незаконнорожденным сыном Генриха VIII, ни один не включал того факта, что он окажется создателем – как там это называется? – слезливого чтива.

Генри ухмыльнулся и покачал головой.

– Если вы имеете в виду моих родственников, то я посчитался с большинством из них. Я до сих пор живу. Но стал писать совсем не по этой причине. Писательское ремесло мне легко дается, я неплохо на нем зарабатываю, к тому же оно почти никогда меня не раздражает. – Он жестом пригласил гостью сесть на диван и сам устроился на другом его краю. – Я мог бы прозябать в перерывах между охотой... так оно раньше и было.