У Вики внезапно пересохло во рту, и она сглотнула. Некоторые знаки были действительно совсем просты.

Генри молча закрыл книгу и вернул ее на место. Когда он снова обернулся к Вики, то беспомощно развел руками.

– К сожалению, – сказал он, – я не в состоянии остановить демона до тех пор, пока он снова кого‑то не убьет.

– Почему?

– Потому что я должен быть на месте убийства. А прошлой ночью он завершил вторую часть символа.

– Но тогда, может быть, все кончено...

– Нет. Мы бы знали.

– Но следующая смерть может стать завершающей...

– Тоже нет. Так быстро нельзя закончить даже простейший символ.

– Вчера ночью вы были готовы к встрече с демоном. – Фицрой был на месте преступления, точно так же, как она. – Почему же тогда вы не остановили его? – А она сама почему этого не сделала?

– Остановить демона? – Генри невесело рассмеялся. – Да он двигался так быстро, что я едва его видел. Но в следующий раз буду начеку, раз теперь знаю, чего ожидать. Я заманю его в ловушку и уничтожу.

Звучало оптимистично, если, конечно, у них останется время действовать при следующей встрече с этим чудовищем.

– Вам раньше приходилось заниматься подобными вещами? – Вики хотела услышать что‑нибудь ободряющее, но вампир, который знал, что может заставить кого угодно поверить во все, что ему угодно, вдруг понял, что не способен солгать.

– В общем, нет. – Джиневре он тоже никогда не мог солгать – в этом было еще одно сходство между двумя женщинами, которое он предпочел бы не обнаруживать.

Вики набрала в легкие побольше воздуха и принялась теребить край свитера.

– Генри, насколько плохо нам всем придется, если демон получит свободу?

– Насколько плохо? – Он вздохнул и привалился к книжному шкафу. – Рискую показаться вам излишним пессимистом, но начнется ад кромешный.

8

Бердуэлл оглядел зал бара «Бык и Петух» и нахмурился. Вечером в четверг, пятницу и субботу, когда выпадал серьезный шанс закадрить какую‑нибудь телку, он приходил пораньше, иначе рисковал остаться без столика. Досих пор к половине десятого, максимум к десяти вечера к нему обязательно кто‑нибудь подсаживался. Сегодня же, в четверг, накануне длинного пасхального уик‑энда, студенческая пивнушка была почти пустой, и складывалось впечатление, что компании ему не дождаться.

«Отправляться домой на Пасху – это не круто», – самодовольно думал он, проводя пальцем по запотевшему стакану с диетическим имбирным элем. Родители Нормана были разочарованы, но он был тверд как кремень. По‑настоящему крутые парни ошиваются в университетском городке весь уик‑энд, и Норман Бердуэлл теперь стал одним из них.

Он вздохнул. Однако они, видимо, не ошиваются в баре «Бык и Петух». Он давно бы оставил свою затею и отправился домой, если бы не рыжеволосая чувиха, выступавшая за угловым столиком. Она была настоящая красотка, совершенно во вкусе Нормана, он давно уже бросал в ее сторону восхищенные взгляды, сидя на занятиях по сравнительному религиоведению.

Совсем не высокая, но огненная шевелюра заставляла обращать на нее внимание, а несколько лишних дюймов в других местах компенсировали недостаток роста. Бердуэлл представлял, как сорвет с нее лифчик и будет любоваться мягкими пышными округлостями. Тогда она улыбнется ему в молчаливом восхищении, и Норман осторожно протянет руку, чтобы коснуться ее груди. Фантазия дальше не шла, поэтому он проигрывал эту сцену снова и снова, продолжая пялиться на девицу через зал.

После одной‑двух кружек пива голоса за угловым столиком зазвучали громче.

– Но я же говорю вам, есть улики того, что убийца – ночная тварь, – воскликнула рыжая.