— Спасибо. Очень хорошо меня знаете, товарищ старший лейтенант.

— Не первый год вместе работаем. Мои уже шарят по этому вашему коридору. А я вот… покурить вышел.

— Ты же не куришь! — улыбнулась я.

— Ну так… вас ждал, — признался парень.

— И не зря. Ты там своим скажи, что мои «пальчики» вряд ли остались, в перчатках была. А вот отпечатки обуви вполне могли. — И я рассказала о своем приключении. Пока он созванивался с командой, я достала из сумки письмо, обнаруженное в гримерке. Сфотографировала его, чтобы показать Валерио и его команде, и протянула Максиму.

— Вот, обнаружила сегодня утром в гримерке. Вчера его не было, иначе или вы, или я заметили бы. Не думаю, что есть смысл, но на отпечатки бы проверить. И кстати, почерковеду отдать: вдруг что знакомое всплывет? — Все-таки это письмо было написано от руки. И я продолжила, размышляя вслух: — Из прямых свидетелей у нас никого нет, зато есть те, кто мог заметить что-то странное или просто рассказать вам занятную информацию, не подозревая об этом. Например, охранник рассказал, что последние десять дней Харитонов задерживается на работе допоздна. Уборщики, секретари, другие работники администрации — всех нужно опросить. В темноте я ничего не нашла, да и не искала особо, так что, может быть, преступник оставил что-то в своих лазах. Также необходимо снять отпечатки обуви в двух замурованных комнатах. Там все покрыто пылью и штукатуркой. Пройти и не оставить следов не выйдет. Камерами я займусь сама. Как только закончите, позвоните мне, и мы проанализируем полученные данные. Вышлю Стасюку записи с камер. Если хочешь, тоже ознакомишься. — Я выдохнула и посмотрела на него. — Вроде все.

Он кивнул, а я спросила:

— Нужна еще?

— Да нет. Если что-то выяснится, позвоню вам, — кивнул Борисов.

— Надеюсь, сегодня смогу закончить с камерами за кулисами и в ВИП-ложе, — порадовалась я.

Посмотрела на часы и тяжело вздохнула: день пролетел как-то особенно быстро. Набрала номер Михаила, убедилась, что у них с Валерио и Лерой все более-менее в порядке, за исключением разве что скорби по убитому Льву. Они уже в снятом доме, охрана бродит по территории, адрес дома нигде не фигурировал. Валерио лежит у себя в комнате, выпил прописанные докторами лекарства и спит. Мы договорились созвониться завтра, я доехала до дома и села за ноутбук.

Остаток дня я потратила на камеры. Под вечер уже с красными глазами и усталостью во всем теле кое-как доползла до кухни, поужинала холодными макаронами и уползла в кровать. Часа два поспала и снова вернулась к экрану. Не знаю, на сколько меня хватит. За ночь нужно посмотреть максимально много. А материала действительно было много: главный вход, две камеры за кулисами, выход на сцену и несколько камер на ней, а также три в ВИП-ложе. Не представляю, сколько времени у меня займет полный просмотр и анализ записей, но это обязательно нужно сделать. Хорошо, что на этом этапе уже есть один подозреваемый. За его действиями нужно следить наиболее внимательно. Он не должен куда-то пройти, чтобы не попасть на камеру, поэтому проблем быть не должно.

— Это будет долгая ночь. — Я запаслась кофе и приступила к просмотру.

Сначала все шло так, как и должно было. С самого утра пришли Харитонов и несколько электриков. Они должны были проверить исправность софитов и дымовой установки, а Харитонов — проконтролировать, чтобы во время выступления не произошло никакого форс-мажора. К этому он отнесся с большой ответственностью, так как на прошлом концерте из-за неисправности дым заполонил всю сцену, и пришлось даже останавливать мероприятие. Далее Харитонов зашел в свой кабинет и не выходил оттуда до приезда команды Валерио.