— Мне нечего скрывать.

— Тогда чего вы заерзали, когда я вошла?

— Я думал, вы ко мне.

— И по какому же поводу?

— Да просто, — он снова пытался ускользнуть от ответа, как змей, которого прижало камнем и тот рвется во все стороны, — сегодня всех опрашивали, и я подумал, что вы еще что-то хотите узнать.

— Какая проницательность, к вам у меня тоже есть вопросы.

— И какие же?

— Что вам нужно было от Леры Нефедовой?

— Никто из них не расписался в документах, вот я и позвал ее, чтобы она это сделала.

— Почему вы проходили мимо Михаила и ничего не сказали ему?

— Ну…

— К тому же уж очень у вас странные способы позвать в свой кабинет. Давно с помощью зажиманий в углу можно кого-то куда-то позвать?

— Вы все не так поняли. Я, как бы сказать… эм…

— Гражданин Харитонов, либо вы рассказываете все как есть, либо будем разбираться в отделении. Гражданке Котовой наверняка будет скучно одной. Хотите составить ей компанию?

— Клянусь, я не сделал ничего плохого. Я просто хотел познакомиться с красивой девушкой. Мне уже сорок лет, но до сих пор нет жены. Вот я и подумал, что смогу познакомиться с красивой девушкой.

Я посмотрела на Борисова. В его пустых глазах читалось сожаление. Но он жалел не Харитонова, а потраченное на него время.

— А что насчет прохода на втором этаже в кладовой?

— Год назад делали ремонт складских помещений. Решили сэкономить и пригласили не очень квалифицированных специалистов, так они нам и соединили две дальние комнаты. Я так и не понял, что они хотели сделать. Один говорит «вентиляция», другой — «водопровод».

— И вы воспользовались им, чтобы скрыться от меня?

— Татьяна Александровна, вы бы видели, с каким выражением лица вы шли за мной. Я просто испугался.

Бессонные ночи, несколько часов беспрерывного просмотра записей с камер видеонаблюдения, сбор информации — и все это коту под хвост. Хорошо, что это выяснилось на данном этапе и я не продолжила подозревать Харитонова. Кто знает, сколько я еще могла потратить времени?

Борисов вздохнул и вывел Котову. Сейчас ее нужно будет допросить в отделе и составить протокол в соответствии с той статьей, на какую она наговорит. Глядя на нее, мне не особо верилось, что это она напала на Валерио. Вероятнее всего, она показала преступнику проход и создала благоприятные условия, чтобы его не заметили. В машине я начала готовить ее к допросу.

— Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

— По пятьдесят первой статье я имею право не свидетельствовать против себя и буду говорить только в присутствии адвоката.

— Как хотите. Я просто хочу предупредить вас, что мы вам не враги. Вы, как мы думаем, нарушили закон. Если вы будете молчать или что-то скрывать, то диалога у нас не получится и вас посадят.

— Вы ничего не докажете!

— Мы уже почти все доказали. Вещи, найденные в проходе за шкафом, принадлежат вам, а значит, вы там были. Вместе с преступником или вы и есть преступник — нам предстоит узнать. Соответственно в ваших интересах рассказать нам правду и сократить свой срок.

— Вещи не доказывают, что я напала на этого клоуна.

— Конечно, нет, однако по всему стадиону были развешаны камеры, да и вы оставили следы на пыльном полу.

Она отвернулась и всю дорогу молчала. Видимо, думала, как поступить в этой ситуации. В допросной комнате она вела себя так же тихо. С одной стороны сидели мы с Борисовым, с другой — Котова и адвокат.