Я кивнула, соглашаясь, и спросила:

— А с коридором что-нибудь еще есть?

— Что-нибудь… Такое ощущение, что наш деятель специально убрал свои следы. Там это просто сделать: стукнул по стене — штукатурка и обвалилась. А она же пыльная. В общем, тоже пусто. А у вас с видео?

— Максим, пока больше ничего интересного. Ладно, пошла я отдыхать…

— Тогда хорошего отдыха.

— До встречи.

Из отдела я вышла в приподнятом настроении, хотя неприятное напряжение от неизвестности все еще давило, не давая полностью расслабиться. В автобусе я нервно грызла ногти, раздумывая о дальнейшем ходе расследования. Может, вернуться к окружению Валерио? Я так и не узнала ничего про Михаила. Если мне нечего делать, то почему бы не заняться этим?

— Девушка, прекратите грызть ногти. Вы непонятно что трогали этими руками, а теперь тащите их в рот. Ей-богу, куда катится молодежь?! Никакого воспитания.

Сидящая напротив бабушка продолжала вопить на весь автобус, так что я вышла на следующей остановке. Уж лучше пройдусь пешком, чем слушать ее крики.

Идти было больше получаса, и мысли о Михаиле вернулись. Он всегда такой вежливый и правильный. Казалось, он даже знает, о чем я думаю и хочу его спросить. Такой тип людей самый непредсказуемый. Он может прочитать любую перемену в настроении собеседника через жесты или взгляд, хотя сам будет безэмоциональным даже в сложных ситуациях. Я всегда относила себя к таким людям и отмечала, что с нами очень тяжело работать. Киря в шутку называл нас «эмоциональными инвалидами». С другой стороны, Михаил вряд ли мог бы убить брата своей «звезды» и покалечить его самого. Во-первых, невыгодно ему это. Во-вторых, был постоянно на глазах у той же Леры.

Как только пришла домой, то все планы как-то резко отошли на второй план. На меня навалилась сильная усталость, и я твердо решила, что этой ночью точно буду спать.

Глава 5

— Саша, что с телефоном? — Старший лейтенант Борисов без стука залетает в кабинет и смотрит на мужчину с красными глазами. — О, смотрю, тебе это больше пригодится.

— Благодарю. — Стасюк одним большим глотком осушает стакан с горячим кофе наполовину и передает несколько распечаток. — Если коротко, то аккаунт не новый. Номер, к которому он привязан, не определяется.

— Что это значит?

— Скорее всего, зашифрован одним из тысяч кодов, но возможно, что сим-карта иностранная, вот и не определяется.

— Если это код, сможешь разобраться?

— А смысл? Даже если доберусь до цифр, процентов девяносто, что он оформлен не на преступника. Он уж слишком хорошо маскируется и подстраховывается.

— Нашел что-то в переписках?

— Могу отметить очень грамотную и аккуратную речь. Ни одного лишнего слова про себя. Кратко и по сути. Редко встретишь такого преступника.

— Может, заметил какие-то особенности?

— Особенности? — Стасюк прохрустел затекшей шеей. — Пунктуальность и четкое выдерживание временных рамок. Он всегда писал в одно и то же время, с точностью до минуты. Если Котова долго не отвечала, его это сильно злило.

— И все?

— Да, потому что почти весь диалог построен по схеме «вопрос — ответ». Преступник не уходил в лирику и не рассказывал о себе. Даже странно, что Котова вообще поверила ему.

— Кстати, он перевел деньги?

— Нет, и очень сомневаюсь, что переведет.