— Начнем, — Борисов закончил с бумагами и отодвинул их в сторону. — Гражданка Котова, вы обвиняетесь в убийстве гражданина Евсеева и в нападении на гражданина Обухова. Вы признаете свою вину?

— Нет, я этого не совершала.

— Это некорректный подход, — вмешался адвокат, — сначала нужно дать моей подзащитной высказать свою позицию.

— Хорошо, гражданка Котова, расскажите, как все было. Что вы делали в день проведения мероприятия?

— Я пришла чуть раньше обычного, потому что за день до этого не заполнила документы, которые должна была. Поднялась в кабинет и работала до обеда. Иногда меня просили спуститься и передать бумаги для росписи агентов и представителей звезд.

— И вы спускались по лестнице?

— Ну конечно же! Не буду же я в окно выпрыгивать?!

— Камеры ни разу не зафиксировали момент вашего спуска.

— Значит, у вас бракованные камеры.

— Очень смешно. — Я не понимала, почему она чувствует себя безнаказанной, ведь до появления адвоката она вела себя очень тихо и даже не смотрела нам в глаза. — Товарищ старший лейтенант, подскажите, какой срок грозит Котовой за статьи, в которых она обвиняется.

— Если мы докажем ее причастность, а для этого нужно лишь снять отпечаток подошвы с ее ботинок и сравнить с имеющимися образцами из комнаты, то спокойно до пяти лет, а то и до десяти-пятнадцати, если по совокупности. — Он повернулся к адвокату. — Учтите, речь идет об одном убийстве — пусть даже удастся квалифицировать его как непредумышленное — и о причинении средней тяжести вреда здоровью. Даже при великолепной работе стороны защиты срок сократится лет до трех. Но если мы вдруг найдем доказательства наличия еще одного человека, то это уже преднамеренное убийство и нанесение средней тяжести вреда здоровью, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Срок соответственно увеличивается в два раза. Пятнадцать лет, думаю, дадут. Ну выйдет по УДО через семь-восемь. Если, конечно, она не захочет сотрудничать со следствием.

— Чего не смеетесь? — Я победоносно смотрела в ее растерянные глаза, которые бегали от меня к адвокату и обратно. — Будем рассказывать правду или поедем на пятнадцать лет?

— Я не знала, что он будет нападать на него. Он сказал, что хочет сфотографироваться, и все. И уж про убийство… я точно ничего не знала.

— С этого момента поподробнее. Кто — «он»?

— Я не знаю. Мне написал мужчина. Представился большим поклонником Валерио и предложил большие деньги, если я смогу устроить им встречу.

— Сколько?

— Больше миллиона.

— Где сейчас деньги?

— Он обещал перевести на карту через пару дней.

— Что было дальше?

— Конечно, я согласилась. На этой работе мне понадобится пять лет, чтобы столько заработать, а тут за один день.

— Как вы планировали устроить им встречу?

— Сначала я хотела провести его за кулисы, но краем уха услышала, что Константин Юрьевич говорил о нескольких охранниках Валерио, поэтому этот вариант отпал. На следующий день я клеила имена звезд на двери гримерок и заметила, что рядом с комнатой Валерио есть две замурованные комнаты.

— И вы решили сделать проход между ними?

— Все оказалось проще. Я взяла в архиве план здания и обнаружила, что они уже соединены. Несколько лет назад эти две комнаты использовались электриками, но потом по стене пошла большая трещина, которую было дорого ремонтировать, и их просто замуровали, а для электриков сделали помещения с другой стороны сцены.