Решив эту проблему, Филипп вызвал к себе Брук и Кэй и объяснил, что они с женой временно разъехались и он рассчитывает на их тактичность. Брук была поражена, Кэй выглядела подавленной. Обе выразили сожаление и пообещали не болтать лишнего.

Впрочем, Филипп не обольщался, зная, что, как бы он ни пытался скрыть новость, скоро она будет известна всему городу. Прискорбно, но такова цена, которую приходится платить за популярность.

Глава 19

В среду вечером Алекса ужинала на кухне с Брайаном — точнее, не ужинала, а ковырялась в тарелке.

Утром того же дня на рабочем столе в офисе лежала записка от Грега — он выражал сочувствие и писал, что, если ей захочется поговорить, он всегда к ее услугам. К записке была приколота вырезка из «Ньюс» с заметкой об их разрыве с Филиппом.

Алекса прочитала эту отвратительную статейку, и сердце защемило так, что трудно стало дышать.

«Филипп Джером, самый обаятельный из телевизионных ведущих Нью-Йорка, недавно разошелся с женой. На днях его видели в ресторане «Двадцать один» с миллионершей из Далласа Гейл Даулинг и ее очаровательной маленькой дочерью…»

Весь офис гудел от сплетен о разрыве Джеромов. По меньшей мере двое уже успели подойти к Алексе и скорбным голосом выразить свое сочувствие. Старший архитектор пожалела, что не имеет отдельного кабинета.

Она замерзла и снаружи, и изнутри; в животе словно лежал тяжеленный камень. «Ничего, — думала Алекса, — это долго не продлится. Вернувшись из Вашингтона, я об этом позабочусь».

Филипп и Гейл… Ей все еще было трудно свыкнуться с тем, что эти имена упоминаются рядом. Алекса чувствовала себя униженной. Знай она правду еще тогда, на аукционе… Кто-кто, а Гейл точно знала, что делает. Этой женщине достаточно было одного взгляда на доверчивое лицо Алексы, чтобы понять: та ничего не подозревает. Неудивительно, что Гейл держалась так дружелюбно, — она предвкушала, как с триумфом вернет себе Филиппа.

Думать об этом было невыносимо, но Алекса не могла размышлять о чем-то другом, вспомнила об «импотенции» Филиппа. На самом ли деле причина в том, что она начала предохраняться? Может, муж просто отдавал все любовнице, а на жену просто сил не оставалось?

В сердце Алексы отчаяние уступало место то ревности, то гневу. Уму непостижимо — прожить с человеком восемь лет и так плохо его знать!

Взгляд ее упал на сидевшего напротив племянника. Он поглощал еду с максимально возможной скоростью, видно, ему не терпелось поскорее вернуться в свою комнату.

— Брайан, завтра я улетаю в Вашингтон, вернусь в субботу, — сообщила она. — Ты не против?

Мальчик пожал плечами.

— В Вашингтоне мы строим музей… — Алекса оборвала себя на полуслове, недоумевая, с какой стати взялась что-то рассказывать Брайану.

Ясно же, ему все равно. Вдруг она перехватила его понимающий взгляд и покраснела. Похоже, Брайан знает, что его дядя не вернется. Но в глазах племянника Алекса прочла вовсе не сочувствие, а насмешку. «В конце концов, если мальчишке на меня наплевать, с какой стати я должна за него волноваться?»

— Я подумываю о том, чтобы задержаться там на воскресенье. Миссис Радо останется с тобой на все выходные.

Может, попросить Джонатана, чтобы заходил к тебе по вечерам?

Брайан отрицательно помотал головой и зевнул, затем встал из-за стола, взял свою тарелку и положил в посудомоечную машину.

— Завтра я уезжаю очень рано, так что мы с тобой не увидимся.

Брайан был уже на полпути к двери; не поворачиваясь, он отсалютовал и помчался вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку.

Алекса сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.