— Да нет, не очень — особенно когда я сказала, что беременна.

— Ты что, совсем не умеешь держать язык за зубами?

— Это был самый безболезненный способ положить конец нашему роману. Тем более что я решила оставить ребенка, — тихо добавила Алекса.

Грег выкатил глаза.

— Потрясающе! Эй, это же прекрасно! Надеюсь, Филипп уже зна…

— Нет. На этом фронте без перемен. Филипп по-прежнему с ней, и я давно ничего о нем не слышала.

— Услышишь, не волнуйся, — заверил Грег. — А я начинаю вязать пинетки. Да-да, не смейся, между прочим, я отлично вяжу, если не веришь, спроси мою мать. Черт, по этому случаю надо выпить!

— Грег, мне, пожалуйста, только содовую, — со вздохом попросила Алекса. — Знаешь, тем, что произошло, я во многом обязана тебе. Мне следовало бы извиниться перед тобой за то, что я на тебя накричала, когда ты сказал, будто я проектирую, как мужчина.

Грег подмигнул.

— Раз так, то я тебе вот что скажу: самое замечательное в твоем новом проекте то, что это не еще один фаллос, торчащий в небо. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что у тебя есть собственный неповторимый почерк.

Алекса улыбнулась:

— И ты был абсолютно прав.

— Может, я прав и в другом: ты должна рассказать Филиппу о ребенке.

— Я обязательно это сделаю, — Алекса снова вздохнула, — но не сейчас.

Когда она вернулась с обеденного перерыва, позвонила Пейдж. За месяц интенсивного лечения ее состояние намного улучшилось.

— Брайан рассказал, как вы путешествовали на велосипедах. Похоже, вы неплохо провели время. Жаль, что я не могла поехать с вами, — мечтательно добавила она.

— Мне тоже жаль, — искренне ответила Алекса. — Брайан вспоминал, как вы путешествовали втроем и жили в палатке. Собственно, это и натолкнуло его на мысль отправиться на велосипедах. Теперь, когда ты поправляешься, он заметно повеселел.

— Да, во время последнего посещения мы с Брайаном так хорошо поговорили… Сегодня утром врач сказал, что в начале августа мне можно будет выписаться из больницы.

— Правда? Это же замечательно, Пейдж!

— Я тоже так думаю. Кстати, я говорила по телефону с родителями. Хотят, чтобы я у них погостила, и наверное, я так и сделаю.

Алекса повесила трубку со слезами на глазах. Она была очень рада за сестру. За последнее время Пейдж очень сблизилась с родными.

Перед тем как вернуться к работе над проектом больницы в Ривердэйле, Алекса позвонила подруге, чтобы узнать, не помирилась ли та с мужем.

— Совсем наоборот, я готова убить Тодда, — с жаром заявила Бинки. — Ты знаешь, где он сейчас? В Австралии! Поехал организовать ток-шоу Филиппа по обмену с австралийским телевидением. Ты, наверное, слышала, что твой собирается провести шесть месяцев в Сиднее?

Алекса не слышала. Новость подействовала на нее, как холодный душ.

— Сейчас Филипп в Гонконге вместе со своей драконшей и ее дочкой, оттуда собирается в Токио, а потом они с Тоддом встречаются в Сиднее. Ты хочешь сказать, что этот мерзавец даже не поставил тебя в известность? Если так, то я тебе вот что скажу: хорошо, что вы расстались, тебе лучше держаться от него подальше. Ох уж эти мужчины! Я все еще воюю с Тоддом. Нет, я не переехала, он взял с меня обещание, что я подожду до его возвращения, то есть еще недели две, а потом мы еще раз все обсудим…

Алекса повесила трубку, больше и словом не упомянув о Филиппе. Да и какой смысл? Предпочел уехать на край света, может, даже нарочно сбежал от жены.