Глава 7

Алексе очень нравилось проводить Рождество в Мемфисе с родителями Филиппа. Она искренне полюбила Джеромов, в свою очередь, родные мужа охотно приняли ее в свою семью, и с ними всегда было весело.

У Филиппа были младшие брат и сестра, оба уже обзавелись семьями, и у обоих было по дочери. На рождественский обед в традициях старого Юга собирались также двоюродные братья и сестры Филиппа, его тетушки и дядюшки.

Алексе нравилось, что родственники Филиппа умели веселиться от души, ведь ее собственная семья не была наделена этим талантом. Когда она и Пейдж были детьми, родители обязательно ставили елку и дарили им подарки, но это происходило совсем не так празднично, как хотелось Алексе. Все, что не имело отношения к музыке, очень мало интересовало Кейтсов, и в детстве она даже завидовала друзьям, у которых праздники проходили более традиционно.

Отец Филиппа добродушно мирился с шутками родственников над его профессией хирурга. Сестра Филиппа была беременна вторым ребенком, и над этим тоже подшучивали.

Наблюдая, как Филипп играет с племянницами, Алекса почувствовала себя виноватой. Конечно, глупо волноваться из-за зачатия, ведь с тех пор, как они решили завести ребенка, прошел всего месяц. Однако Алекса сознавала, что не очень старается. Другие женщины прикладывают гораздо больше усилий, например, старательно считают дни и измеряют температуру, чтобы точно знать, когда наступает наиболее благоприятный период для зачатия. Но секс, распланированный по дням, ей не по вкусу, достаточно того, что она дала природе шанс и перестала предохраняться.

Пока они гостили в Мемфисе, Алексе казалось, что быть матерью — просто и даже приятно, потому что это нормально. Однако на следующий день, когда Филипп улетел в Рио-де-Жанейро, а она одна вернулась в Нью-Йорк, ее снова стали одолевать сомнения. Когда живешь в бешеном ритме и под боком нет всегда готовых помочь родственников, многое выглядит иначе.

А тут еще после Рождества начался период меланхолии. Обстоятельства складывались так, что, возможно, Новый год им с Филиппом придется встречать порознь, и это Алексу ничуть не радовало. Кроме того, Карл только что вернулся и не откуда-нибудь, а из Рио-де-Жанейро. Он все еще не одобрил окончательные чертежи и непременно пожелает внести какие-то изменения, а времени оставалось совсем мало: презентация проекта была назначена на середину января.

Еще не было случая, чтобы они с Филиппом встречали какой-то праздник не вместе. Алекса понимала: глупо переживать из-за одного дня и одной ночи, но ничего не могла с собой поделать. Ее пугала перспектива остаться одной, и она уже подумывала о том, чтобы приехать к Филиппу, пусть даже ради этого придется провести уик-энд в отеле за работой.

Утешало только то, что ей нравился собственный проект. Диагонально срезая секции здания от этажа к этажу, Алексе удалось достичь ощущения простора и света. Окончательный вариант напоминал скульптуру в духе минимализма, и, как считала Алекса, это было свежо и оригинально.

Когда она решала, где и сколько срезать, ей очень пригодились советы Грега. Он был страстным киноманом, и это увлечение помогло ему развить великолепное чувство света и тени.

Однако реакция Игана была неожиданной. Придирчиво рассмотрев ее оригинальный проект, он холодно заключил:

— Вяло. Не хватает энергии, решимости. Здание выглядит о-очень эстетски и о-очень утонченно, но такое впечатление, будто один сильный порыв ветра — и его сдует с фундамента.

Уверенность Алексы пошатнулась, но времени на переработку не было, поэтому — к добру или к худу — проект пришлось оставить как есть.

И вот теперь она сидела в своей кабинке, пила кофе в огромных количествах и гадала, что будет делать, если босс забракует проект.