Мальчик выглядел усталым и подавленным. «Бедняжка, ему нужно время, чтобы свыкнуться с переменами в жизни», — подумала Алекса и попыталась улыбнуться.

— Ну… если тебе что-нибудь понадобится…

Смысл взгляда, брошенного на нее Брайаном, не оставлял сомнений: он хотел только одного — чтобы его оставили в покое.

Насколько было бы легче, если бы Филипп пришел сегодня пораньше! Он обладал талантом общения с детьми, который у Алексы, по-видимому, отсутствовал.

Однако когда муж вернулся, недолгое облегчение Алексы сменилось тревогой. Брайан держался и с ним так же холодно. «Странно, что племянник все время отводит взгляд, — думала Алекса. — Что он скрывает? Злость? Презрение?» Филипп, как всегда, естественный, спокойный, доброжелательный, очень старался установить с ним контакт, но мальчик оставался настороженным и недоверчивым.

Когда Филипп предложил показать, как обращаться со стереосистемой, Брайан отрезал:

— Я уже сам разобрался.

За столом повисло молчание.

— Брайан, ты, наверное, устал. Может, хочешь поспать? — предложила Алекса.

Вместо ответа он молча встал из-за стола и ушел в свою комнату.

— У-у-ф! — вздохнула Алекса. — Боюсь, нам придется нелегко.

— Да, похоже. Ему нужно время к нам привыкнуть, начать доверять. Мы и сами немного взвинчены. Давай-ка выпьем.

Спиртное помогло Алексе и Филиппу расслабиться. На обед они решили сводить Брайана в китайский ресторан, надеясь, что ему там понравится. В ресторане супруги снова пытались разговорить мальчика, но он упорно не желал идти им навстречу.

Алекса стала опасаться, что Брайан напрочь лишен чувства юмора. «По-видимому, беззаботность — не наша фамильная черта», — подумала она и сразу же устыдилась этой мысли. Ребенок остался без отца, мать лежит в больнице, есть от чего замкнуться в себе. Он слишком мал, чтобы справиться с горем и неопределенностью.

Алекса была рада, когда они вернулись домой и Брайан опять ушел к себе. Оставалось только утешать себя тем, что со временем все образуется.

В воскресенье они втроем отправились в универмаг, чтобы купить одежду к школе. Но Алексу и Филиппа снова ждало разочарование. На все, что ему предлагалось, Брайан реагировал двумя стандартными фразами: «Нормально» или «Мне все равно» да еще равнодушно пожимал плечами.

После очередного такого ответа Филипп обнял мальчика за плечи и сказал:

— Послушай, Брайан, если тебе что-то не нравится, так и скажи.

— Да, правда, — вставила Алекса, — ведь эти вещи предстоит носить тебе, мы хотим, чтобы одежда тебе нравилась.

Брайан отмолчался.

Алекса впала в уныние. Что за радость покупать Брайану одежду, когда его ничто не трогает?

Однако они не сдались так легко. Отвезя покупки домой, взяли напрокат лимузин с шофером и повезли племянника на экскурсию по городу — он был в Нью-Йорке впервые. Они проехали из Чайнатауна в морской порт, потом отправились в Центральный парк, затем на мост Джорджа Вашингтона, побывали на Мэдисон-авеню и, проехав мимо его школы, показали ему из окна лимузина музей Метрополитен (Брайан не изъявил желания его посетить). В заключение двинулись на запад, к музею авиации и флота «Интрепид».

Отправиться в этот музей было идеей Филиппа. Тщетно пытаясь определить, что может вывести Брайана из «летаргии» — казалось, ни спорт, ни искусство его не интересовали, — Филипп решил сводить его в музей, в котором сам давно мечтал побывать.