Неловкая сложилась ситуация. Филиппу не хотелось причинять ей боль. Наверное, впредь лучше отклонять все ее приглашения. Пусть это будет выглядеть как трусость, но в конечном итоге так лучше. Гейл просто нужно время завести новых друзей, и Филипп не сомневался, что это ей удастся.

Алекса сидела в гостиной и потягивала бренди. Она встретила Филиппа улыбкой.

— Привет, милый. Я еще не все доделала, но решила послать проект ко всем чертям. Иногда наступает момент, когда мозги отказываются работать. — Она похлопала по дивану рядом с собой. — Посиди со мной. Расскажи, как прошел день. Выпить хочешь?

— Не откажусь.

Филипп почувствовал себя виноватым: умалчивать о чем-то — почти то же, что лгать. Если бы Брайан пошел сегодня с ним… Но не пошел, да и в любом случае мальчик вряд ли стал бы откровенничать с Алексой.

Господи, что происходит?! У него же никогда не было тайн от жены!

В полумраке Алекса казалась бледнее обычного, а волосы выглядели еще светлее, чем Филипп их помнил. А может, только в сравнении с румяной темноволосой женщиной?..

— Фил, ты выпил свое бренди залпом? Неужели так отчаянно нуждался в выпивке?

Он удивленно уставился на пустой стакан.

— Да, наверное. У меня был тяжелый день. — На этот раз Филипп говорил правду. — Тодд слег с простудой, и мне пришлось самому иметь дело с режиссером программы.

— А как Брайан?

— Нормально. Мы поужинали гамбургерами… Потом он захотел посмотреть фильм по телевизору…

— Может быть, когда вся эта суматоха с проектом закончится, я сама слетаю в Лондон и выясню, не нужно ли что-то сделать для Пейдж.

Филипп почувствовал стеснение в груди. Прекрасно, она полетит в Лондон, еще куда-нибудь, может, на Луну — вот только выкроит время. А как же насчет ребенка? Но он слишком устал, чтобы поднимать эту тему сейчас.

— Пожалуй, мне пора спать.

— Звучит заманчиво, — сказала Алекса, беря с собой в спальню рюмку бренди.

В этот вечер они для разнообразия легли одновременно, и Филипп попытался заняться с Алексой любовью, благо бренди пошло ему на пользу. Он мечтал отдаться страсти и забыть обо всем, Алекса тоже была на взводе и достигла оргазма, как только Филипп к ней прикоснулся. Однако его снова ждало разочарование…

Алекса неуверенно спросила:

— Филипп, ты уверен, что причина не… физическая? Может, тебе стоит показаться врачу? Нужно выяснить, что нам делать…

— Я просто устал, — ответил Филипп более раздраженно, чем ему бы хотелось, быстро поцеловал жену и повернулся к ней спиной.

Он чувствовал, что потерпел поражение, но твердо знал, что его проблема не связана со здоровьем.

Диафрагма Алексы стала чем-то вроде барьера для его страсти, так же как ее карьера встала на пути беременности. В этот вечер, общаясь с Гейл и слушая, как она восторженно говорит о своей дочери, Филипп впервые со страхом подумал: а вдруг Алекса обделена инстинктом материнства и может упустить время, отпущенное природой?

Филипп не знал, что делать. Всякий раз, когда он пытался поговорить о ребенке, казалось, будто они с Алексой объясняются на разных языках. И все-таки он чувствовал, что так дальше продолжаться не может.

Алекса давно спала, а он все ворочался в кровати, тщетно пытаясь выкинуть из головы образ Гейл, ее развевающиеся черные волосы и прекрасные фиалковые глаза, сверкающие от непролитых слез.

Она обратилась к медсестре за стойкой.