Алекса внезапно почувствовала стеснение в груди.

— Как ты можешь это обещать? Ты же не знаешь заранее. — Она встала и нервно заходила по комнате. — Иногда мне кажется, что Брайан — вроде испытания для меня, и я его не выдержала.

— Ты что, пытаешься таким способом сообщить, что не хочешь иметь ребенка?

Она колебалась.

— Я этого не говорила, просто мне страшно. Я хочу ребенка, потому что я люблю тебя, но ужасно боюсь неудачи.

Филипп подошел к Алексе и привлек ее к себе.

— Я понимаю твои страхи, но думаю, ты волнуешься напрасно. Как только ребенок родится, между вами сразу установится связь. Все будет по-другому, потому что это будет наш ребенок.

Алекса от всей души хотела верить мужу, но на душе было тревожно.

— Это страшный риск.

— Вся жизнь — риск, на работе ты тоже постоянно рискуешь.

— То совсем другое дело, — быстро возразила Алекса. — Как архитектор я уверена в себе. К тому же если проект не удастся, его всегда можно изменить или бросить и начать все заново. Но ребенка-то не изменишь. А если окажется, что он не такой, какого я хотела? Я же не смогу начать все сначала.

Филипп выглядел ошарашенным.

— Это что, шутка? Мне полагается смеяться?

— Нет, я на самом деле так чувствую.

Филипп отошел к окну и повернулся спиной к Алексе.

— Не знаю, надолго ли меня еще хватит. Как только я вижу на улице ребенка, мне хочется его украсть…

— Даже Брайана?

Он повернулся и хмуро взглянул на Алексу.

— По-моему, ты используешь племянника в качестве предлога, так же как раньше использовала свою карьеру. Пока не появился Брайан, у тебя были другие оправдания, и все это тянется уже годами. Скажи честно, Алекса, ты собираешься когда-нибудь завести ребенка или нет?

У нее замерло сердце.

— Тебе кажется, что я нарочно тяну время, но ведь осталось потерпеть всего месяц, пока комитет не примет решение…

— Звучит не очень обнадеживающе, — перебил Филипп. — Я, конечно, хочу, чтобы тебя сделали компаньоном, но я хочу и ребенка, хочу независимо от твоей карьеры. Потому что компаньоном ты рано или поздно станешь, а время для материнства уходит безвозвратно, а вместе с ним и мое терпение.

— Ну конечно! — Алекса вдруг разозлилась. — Тебе легко говорить, ты-то уже всего добился, у тебя есть своя передача, ты стал знаменитостью.

Филипп взглянул на нее с возмущением.

— Будь так любезна, оставь свое честолюбие для офиса, здесь оно неуместно.

— Я вовсе не пытаюсь с тобой соревноваться, просто тоже хочу сделать себе имя. Я всегда к этому стремилась, еще до встречи с тобой. Или ты думаешь, что карьера мужчины важнее?

— Оставь, Алекса. Ты ведь знаешь: я всегда гордился твоими достижениями.

— Да, это правда, беру свои слова обратно. Но ответь мне на такой вопрос: если ты так страстно мечтаешь о ребенке, почему бы тебе самому не внести свой вклад? Например, ты мог бы предложить мне ухаживать за ним наравне со мной.

— Конечно, я буду ухаживать за ребенком. — Филипп нахмурился. — Неужели из-за этого весь сыр-бор?

— Филипп, «конечно» — это не ответ. Я должна знать, как мы будем строить жизнь изо дня в день. Что, если наш ребенок заболеет? Ты не пойдешь на работу, останешься с ним дома? Ты будешь искать няню, вставать к малышу по ночам, отменять поездки, если потребуется?

Филипп опешил.

— Мне недолго оставаться ведущим ток-шоу, если я начну отменять поездки из-за того, что малыш простудился…

— А мне перестанут доверять серьезные заказы по тем же самым причинам, — перебила Алекса.