«Я ваш клиент. Мне принадлежат кроссовки, которые некогда были вашими».

«Вы решили лично развлечь меня, пока ваши спецы ломают Тор?)) Я должен в это поверить?» — напечатал я.

«Я серьёзно отношусь к своим обязанностям. И никогда не шучу, когда речь идёт о судьбе мира или о вопросах жизни и смерти».

«Думаете, следование каким-то принципам может приблизить вас к человечности? У меня для вас новости: не приблизит. Вы как были чудовищем, так им и останетесь».

Пауза. Несколько секунд. Да, я специально его провоцировал — потому что у меня возникла одна идея, как сделать свой жалкий план чуть мнее жалким. Мне нужна была наша личная встреча. И я хотел её добиться.

«Извините за первую фразу. Её рекомендовали аналитики. Они считали, что вы ещё слишком человек, чтобы игнорировать такое. Слишком недавно стали ценителем. А я не рискнул пренебрегать их рекомендациями, учитывая всю серьёзность ситуации. Только теперь вижу, что она была лишней».

Что ж. Видимо, в переводе с чиновничьего на человеческий это означало что-то вроде «да, я чудовище, но ты так вообще не человек, а ценитель».

Я хмыкнул.

«Значит, моей матери и сёстрам ничего не угрожает?)»

Снова пауза.

«На настоящий момент нет. Однако вы должны понимать, что дальнейшие попытки сопротивления опасны для всего вашего окружения. Вовсе не потому, что мы хотим этого. Просто вы не оставляете нам выбора».

«А вы — это кто?))»

Я продолжал намеренно ставить в сообщениях смайлики. Чувствовал: его это раздражает. И сама возможность доставить ему хоть какие-то неудобства была мне приятна.

«Мы — это мы. Все те люди, для которых жизнь изменится к лучшему».

«Народ — это я. Да, Ваше Величество?)»

«Напрасно вы так. Я ведь искренен».

«Я знаю. Это-то и пугает…»

«Знаете, иногда приходится пересечь такую черту, за которой бояться уже нечего».

«И вы прям часто её пересекали?»

«Куда чаще, чем вы думаете. Иначе никогда не оказался бы там, где я сейчас».

Снова пауза. Я собирался с мыслями, решая, как бы подступиться к главному.

«Знаете, а вы мне нравитесь», — собеседник опередил меня.

«Сейчас будут крокодиловы слёзы?)»

«Ну хватит. Попробуйте посмотреть на ситуацию сверху. Да, положение не из приятных — но что, если это не обязательно должно мешать разговору между двумя сильными людьми?»

С неудовольствием я почувствовал, что это сомнительный комплимент был мне приятен. Хоть и не имел под собой никаких оснований.

«Знаете, почему я считаю вас сильным?»

«Потому что это вам ничего не стоит. Но повышает вероятность успеха», — ответил я.

«Не только. Просто вы ведь уже приняли решение. И это — сильное решение. Способность пожертвовать собой ради близких».

«Расскажите про вашу мечту», — попросил я, чтобы как-то остановить поток сомнительных комплиментов.

«Что ж. Имеете право знать. Она обычная, на самом деле. Думаю, миллионы советских мальчишек мечтали о чём-то подобном. По крайней мере, мне хочется в это верить. Я мечтал о бесконечном мире среди звёзд. О том, что в жизни всегда будет место открытию и подвигу, но исчезнут болезни и смерть. О том, что мир будет справедливым. О том, что там, в просторах Вселенной мы встретим других людей, в самых разных обличиях, и будем идти вместе по бесконечным звёздным дорогам. Знаете, что удивительно? В этой мечте ведь нет ничего физически невозможного. Это всё — реализуемо. Даже бессмертие. Просто общество не может нужным образом организоваться, распределить ресурсы.