Я занял место напротив.

— Давайте повторим условия сделки, — начал посвящённый. — Вы передаёте мне выбранную мной вещь, а именно кроссовки, как только получаете доступ к запрошенной вам информации, в любом воспринимаемом вами виде, включая устный, электронный или материальный. Верно?

Я невольно улыбнулся. Формулировки выдавали в нём юриста. О его первом образовании было широко известно. Плюс он хорошо разбирался в наших, ценительских, обычаях.

— Верно, — кивнул я. — Если предоставленная информация будет содержать запрошенные мной сведения.

— Включая наиболее вероятное местонахождение, — подтвердил он. — К сожалению, оно известно совершенно точно.

Меня кольнуло это «к сожалению», но обдумать, что оно могло бы значить, я не успел.

— Мне очень жаль, что приходится сообщать вам об этом. Вашего отца нет в живых, — произнёс он, стараясь изобразить искреннее участие.

Я на секунду прикрыл глаза. Вдохнул — выдохнул. Странно, но я даже испытал что-то вроде облегчения. Получается, все эти годы у него действительно была уважительная причина для того, чтобы не пытаться меня найти… а потом на меня обрушилось осознание окончательности, необратимости случившегося. Теперь даже представлять нашу встречу стало бессмысленно — потому что она перестала быть возможной.

Посвящённый что-то продолжал говорить, сосредоточенно хмурясь. Я же не мог разобрать ни слова. Лишь через пару секунд мне удалось вернуть нормальное восприятие реальности.

— Простите, что? — перебил я его.

Гость понимающе вздохнул.

— Я сказал, что ваш отец был героическим человеком. И совершенно не удивительно, что вам не удавалось найти о нём никакой информации. Даже для меня это оказалось непросто. Хорошо, что я догадался, куда именно можно направить запрос с высшим приоритетом, — сказал он.

— Я… я не совсем понимаю, — сказал я, с трудом выдавливая слова из пересохшего рта.

— Ваш отец навсегда останется героем нашей страны, однако никто и никогда о нём не узнает, — продолжал посвящённый. — Дело в том, что он работал в нашей нелегальной резидентуре за рубежом. И погиб, спасая своих коллег и свою семью. Благодаря его жертве, их удалось благополучно вывезти вместе с критически важными для нашей обороны сведениями. Посмертно он удостоен звания героя России. Его жена и дочь видели награду перед похоронами, однако затем она была изъята в архив.

— Жена и дочь? — переспросил я, чувствуя себя донельзя глупо.

— Да. Для разведчиков — нелегалов это обычная практика, работать семьями, — кивнул посвящённый.

Последовала долгая пауза, во время которой я наблюдал, как медленно падают на воду первые жёлтые листья. В голове было хрустально-прозрачно и пусто. Казалось, от этой прозрачности звенел даже осенний воздух.

— Если желаете, я могу рассказать, что случилось между вашими родителями, — сказал гость.

— Да, — кивнул я. — Да, желаю.

— Они вместе учились на втором курсе лингвистического факультета педагогического университета, — сказал гость.

— У мамы нет высшего… — автоматически заметил я.

— Верно. Она его не закончила. На третьем курсе взяла академический отпуск, когда рожала вас, но после так и не вернулась.

Я промолчал.

— На втором курсе ваша мама и отец получили предложение поступить в особое учреждение, — продолжал посвящённый. — Их отобрали специальные люди. Она согласилась попробовать, видимо, рассчитывая, что вступительные испытания пройти не удастся. Однако же, у них получилось поступить… после этого ваша мама приняла решение отчислиться из этого особого учреждения ещё до начала подготовки.