— Уверен?

— Да, абсолютно.

— Понимаешь, что это значит?

Я понимал. Просто какое-то время отказывался думать на эту тему, решая неотложные задачи.

— Была утечка… — сказал я. — Кто-то из наших понял назначение кроссовок… и продал эту информацию.

— Ты так думаешь? — дедушка удивлённо приподнял бровь. — И чем же ему могли заплатить?

— Не знаю… у него ведь очень много власти. Наверно, что-то глобальное… в общем, хорошо, что мы не начали войну… у нас могло не получиться.

— Нет у него ничего такого, что было бы сопоставимо с такой ценой, Гера. Нет. Даже в самом плохом случае любой ценитель приобрёл бы эту вещь для себя самого, но никак не продал бы информацию о ней какому-то посвящённому!

Конечно, дедушка был совершенно прав. Это очень унизительно. Не знаю ни одного ценителя, который бы пошёл на такое, даже под страхом смерти.

— Думай, Гера, есть и другие варианты, — продолжал дедушка. — Этот давай не будем рассматривать. Он за гранью вероятности.

Некоторое время я размышлял, откинувшись назад и разглядывая рёбра на крыше контейнера. У меня это, похоже, начало входить в привычку.

— Он сам — ценитель! — вдруг осенило меня.

Дедушка улыбнулся.

— Признаюсь, я сам поначалу тоже так подумал, — ответил он. — В этом случае он обязан был бы рассказать тебе о назначении вещи после приобретения. А если он этого не сделал — сделка должна была быть признана несостоявшейся, ничтожной. Вещь же становилась похищенной ценителем у ценителя. Ты помнишь, что это значит?

— Он перестал бы быть ценителем… — ответил я.

— Верно, — кивнул дедушка, — я вот тоже до этого додумался. А потом вдруг понял, что есть и третий вариант. Ты ведь сталкивался с амулетом Кадусаса, помнишь? С его помощью самый обычный человек сможет найти всё, что угодно. Если будет знать точно, что искать.

— Подожди… но он ведь проклят! Никто из его хозяев не живёт достаточно долго, чтобы…

— Но никто ведь и не говорит, что он сам был хозяином, — дедушка пожал плечами.

Глава 19

— Очень сложно сделать так, чтобы твоё личное желание найти какую-то определённую вещь совпадало с чьим-то ещё, да? — продолжал дедушка. — Для этого можно использовать верность, честолюбие, желание показать себя… такие вот, человеческие качества.

— Всё равно не понимаю, — я пожал плечами.

— У кого могут быть такие качества, а? — спросил дедушка, продолжая рассуждения. И тут же сами ответил: — у служивых, Гера. А, значит, мы примерно представляем, где искать этого человека. Точнее, его следы. Он сам-то, понятное дело, скорее всего погиб.

Я вздохнул и потёр переносицу. Хоть я и выспался накануне, но голова от этого разговора всё равно начинала «плыть». Какая теперь разница, как именно он добыл информацию о кроссовках? Нам нужно думать, как его одолеть. А это, блин, совсем-совсем не просто! Учитывая всё: его положение, возможности, охранные вещи, которые у него наверняка есть, ну и сами кроссовки. Пускай частично, только в той части, которая не противоречит моей собственной детской мечте — но они ведь всё равно действуют.

— Деда… — тихо сказал я. — Слушай, мне кажется, у тебя стресс. Ну зачем ты во всём этом копаешься, а? Давай начистоту: мы в глубокой заднице. Я даже не представляю, как из неё выбираться. Может, об этом поговорим, а не об истории вещей, а?

Дедушка вздохнул. Потом грустно улыбнулся, глядя на меня.

— Гера, Гера… история как раз и нужна для того, чтобы искать там спасение, — сказал он.