Эти уроки — один другого важнее — казалось, должны были незамедлительно перестроить мышление русского командования. Но оно обнаружило прежнюю непростительную и трудно объяснимую заторможенность.

Во вред флоту оказались даже заветы Н.О. Эссена. Ибо ссылаясь именно на них, командующий флотом Канин отказался использовать представившийся русским верный шанс на большую удачу. 26 июля/9 августа 1915 г. служба И.И. Ренгартена, научившаяся с блеском "вскрывать" все шифрованные немецкие радиопереговоры, установила, что на следующий день легкий крейсер "Кольберг" произведет обстрел Утэ, а 10 милями южнее будут маневрировать прикрывающие операцию линейные крейсера "Зейдлиц", "Мольтке" и "Фон Дер Танн". История, как нередко бывает, повторилась самым удивительным образом, и русским оставалось, следуя примеру заградителя "Амур"1/14 мая (на глазах В.Н. Черкасова) 1904 г. под Порт-Артуром, выставить мины на путях немецкого отряда. Именно так был готов действовать начальник стоявшей в Люме 2-й бригады крейсеров.

План был готов без промедления. Находившимся при бригаде миноносцам 3-го дивизиона было приказано экстренно принять мины и быть готовыми к выходу на постановку. Чтобы беспрепятственно пропустить "Кольберг" и не дать ему обнаружить заграждение, две банки следовало ставить на глубине 7,6 м, соответствующей осадке линейных крейсеров. Третья банка, предназначавшаяся для "Кольберга", ставилась в районе его маневрирования на глубине 5,5 м. Но план контр-адмирала А.П. Куроша (1862–1919), который до 13 июля командовал флангово-шхерной позицией и хорошо чувствовал обстановку) оказался слишком хорош, чтобы быть принятым.

Совершенно не к месту командующий флотом Канин вспомнил завет Н.О. Эссена о недопустимости засорять минами собственные воды и постановку мин запретил. Вместо этого приказано было в ожидании противника развернуть подводные лодки, а крейсерам для возможного развития успеха разрешалось перейти на рейд Бокула.

Но атаки подводных лодок "Кайман" и "Крокодил" (в силу всем известных низких тактико-технических характеристик) не удались, и "бессмысленная операция германцев осталась безнаказанной" (И.А. Киреев, с. 85). В оправдание странного поступка адмирала приводился (И.А. Киреев) тот довод, что маломощность сил траления не позволяла надеяться быстро убрать свое заграждение.

В свете такой заторможенно-приземленной "идеологии" и непротивления перед явно неблагополучным состоянием сил траления (почти как в Порт-Артуре) трудно было ожидать, чтобы адмирал решился настаивать на вызывавшем еще большие расходы усилении боевой мощи старых линейных кораблей. К подобным решениям флот оказался готов лишь к 1916 году, когда началось усиление вооружения крейсеров добавочными палубными установками. За ними явились и сверхдальнобойные 305-мм пушки для Церельской батареи, достигавшие (благодаря углу возвышения 40°) дальнобойности большей (156 каб.). чем у пушек германских дредноутов (112 каб.).

Сведения об артиллерийском вооружении линейного корабля «Цесаревич» по состоянию на 1 апреля 1915 г. (РГВМФ,ф. 1902, on. 1, д. 150)

Будь такими пушками вооружены "Цесаревич" и "Слава", они могли бы стать действительно недосягаемыми для огня противника защитниками минных заграждений. Такой шанс для "Цесаревича" предоставлялся при подготовке корабля к давно обещанному ему ремонту. Но острота уроков обороны Рижского залива уже миновала, и стратегическое мышление командования флотом, Генмора и морского министерства успело вернуться в прежнюю рутинную колею.